Библиотека

Кто твой враг стр. 100

Размер шрифта
-
+
Тема

ваших?

— Это вы бросьте, не разыгрывайте меня.

— Я не шучу.

— Он — не наш. Не из наших.

— Не понимаю.

— Да я поначалу и сам эту болтовню всерьез не принимал. Геи и правда сплетники, каких мало, к тому же он мне поклялся, что у него с Ванессой ничего такого нет. Но она, бывает, остается здесь на ночь, и как-то раз я их застукал… — Пип зажал нос. — Фу!

— Вы хотите сказать…

— Он — натурал противный, вот он кто. А прикидывается, что из наших.

— Прикидывается?

— У-у.

— Но зачем?

— Разве не ясно?

— Мне — нет.

— Морли страшно честолюбивый.

— И какая тут связь?

— Ой-ой, вы что — такой наивняк?

— Наверное.

— Делает вид, будто из наших: по его расчету, это должно помочь ему в кое-каких кругах.

— Не может быть.

— Вот те крест.

VIII

И снова:

Карп, лучших убили. Выжили только прихвостни, подлые прихвостни вроде тебя.

И весь разработанный Карпом хитросплетенный план выживания рухнул. Книги о растениях, благоприобретенный вкус к морским продуктам, культивируемая дружба с гоями — все пошло прахом. Ты — еврей, еврей навсегда. Мразь, если погиб, мразь, если выжил. Норман снова точно каленым железом выжег на нем клеймо.

Карп утер глаза, откусил еще кусочек молочно-орехового шоколада.

И тут во тьме внешней замаячило костистое лицо оберштурмфюрера

Хартманна. Карп закрыл глаза, проглотил шоколад, и лицо Хартманна обернулось лицом Нормана, Норман улыбнулся и снова обернулся Хартманном.

Хартманн.

Хартманн, самый меткий стрелок лагеря, как-то застрелил за раз сто человек, даже не прервавшись на перекур, но самым мучительным, самым неотвязным воспоминанием тех дней, когда Карп был в зондеркоманде, осталась одна девчушка. Тысячи, каждый день тысячи расстреливали, сжигали, травили газом, и за все это время из газовой камеры вышла живой только одна девчушка. Когда погасили свет, она вдохнула газ. Всего несколько глотков, и, хрупкую, маленькую, ее в толчее почти сразу же сбили с ног. По воле случая она упала лицом на мокрый асфальт. Влага нейтрализует действие газа «Циклон», и она не задохнулась.

И пока Карп и вся зондеркоманда застыли в ожидании — молились, надеялись, плакали, — врачи выхаживали девчушку. Вернули ее к жизни. Чудо. Хоть кто-то выжил. Они еще толпились вокруг перепуганной девчушки, когда явился Хартманн.

— Это недопустимо, — сказал он. — Она расскажет всем, что видела. Потом нам порядка не навести.

Чудо, один человек выжил, но, объективно говоря, нельзя не признать, что Хартманн был прав. Если отправить девчушку в какой-нибудь женский лагерь, потом порядка не навести.

Оберштурмфюрер Хартманн вывел девчушку на плац и застрелил.

Назавтра Карп попросил врача дать ему какой-нибудь быстродействующий яд, но парни из зондеркоманды что ни день приступались к врачу с такими просьбами, и он ему отказал.

Тысячи, вспоминал Карп, каждый день тысячи, а потрясла его только смерть девчушки, которую вернули к жизни лишь для того, чтобы застрелить.

И снова:

Карп, лучших убили. Выжили только прихвостни, подлые прихвостни вроде тебя.

После всего, что я для него сделал, думал Карп, купал, мыл его в госпитале, такая награда. Ладно, Норман. Ну погоди. Я тебе покажу. Тебя надо проучить.

IX

Увидав, что шарик исчез, Норман метнулся к справочному бюро.

— Где он? — спросил Норман.

— Прошу прощения, сэр?

— Шарик, — сказал Норман. — Он пропал.

— Шарик?

— Как

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.