Кто твой враг стр. 56
— Не важно, — сказала она, — пока ты тут, не важно.
— Пока мы вместе.
— Вот именно.
— Можно даже остаться здесь. — В тоне его сквозила издевка.
— Да, — сказала она, — если хочешь.
Эрнста как подкинуло — он рванулся к раковине: его вырвало. Салли придерживала его голову. Его вырвало еще два раза. Она напоила его чаем.
— Что с тобой? — спросила она.
— Возможно, мне придется покинуть тебя.
— Покинуть? — переспросила она. — Чем я тебя обидела?
Эрнст снова вскочил. Его ударило в пот, пробирала дрожь. Повалившись на кровать, он подтянул колени к подбородку, крепко обхватил их руками. Салли прижала его — он похолодел, трясся — к себе.
— Позвать врача? — спросила она.
— Погоди, — сказал он, — минута-другая, и все пройдет…
Но пришел в себя он только через час.
— Мне надо… надо что-то тебе рассказать…
— Не сейчас, — сказала она. — Завтра.
И снова напоила его чаем.
— Давай я расчешу тебе волосы, — сказала она.
— Я ненавижу себя, — выкрикнул Эрнст. — Знала бы ты, как я ненавижу себя.
— Спи, — сказала она. — Тебе надо поспать.
В три часа ночи Салли проснулась от дикого вопля. Ему приснился кошмар, объяснил Эрнст. Он весь горел, его била дрожь, но постепенно он утих. И уснул, положив голову на грудь Салли.
VIIIНаутро после вечера у Винкельманов Норман пребывал в глубоком замешательстве: вчерашнее не совсем выветрилось из памяти. Он позвонил Белле, послал письма с извинениями Хортону и Грейвсу. Белла сказала, что рада все забыть, но ни Хортон, ни Грейвс на его письма не ответили.
Норман был удручен. Он уже несколько лет не состоял в партии, однако марксистом быть не перестал. Марксизм давал ему кодекс, систему ответов, и он это очень ценил. Помогая Эрнсту, он преступал этот кодекс. Норман впервые почувствовал, что почва уходит у него из-под ног.
Я втягиваюсь в его жизнь, думал Норман, и чего ради? Не исключено, что Хортон не ошибается на его счет и он такой и есть. А Салли никогда моей не станет.
Салли, думал он.
Назавтра Салли и Эрнст пригласили Нормана на ужин. За последние десять дней он три раза ужинал у них. Всю последнюю неделю Норман работал, не поднимая головы: доводил до ума сценарий Чарли «Все о Мэри», но его разбирало любопытство, он был рад отвлечься — и принял приглашение. Поначалу ему было тягостно смотреть, как хорошо Салли и Эрнст приладились друг к другу — так ему самому хотелось быть с ней, но — хочешь не хочешь — пришлось смириться с ролью друга и конфидента. Поначалу Эрнст дичился в обществе Нормана. Практически не раскрывал рта. Но по прошествии двух недель после того вечера перестал зажиматься.
Однажды — они изрядно выпили — Эрнст взял гитару и, не дожидаясь просьб, стал петь для Нормана. Голос у него был замечательный. Норман, не ожидавший ничего подобного, просил Эрнста петь еще и еще, ну а тот — рад стараться. Норман ушел принести еще бутылку виски, а когда вернулся, Салли, вызывающе намалевавшись, отколола уморительно непристойный танец. Жильцы пожаловались на шум и были приглашены в компанию. И даже Карпу, когда тот наконец присоединился к ним, не удалось, как за ним водилось, расхолодить сборище. Он пел фривольные песенки из репертуара немецких кабаре, ловко