Кто твой враг стр. 81
что?
— Почему здесь нет Нормана, надо дать ему возможность себя защитить.
— Я никогда не говорил, что Норман — осведомитель.
— Чарли, но он же несколько не в себе, разве не так? — спросил Грейвс. — Откуда тебе знать — вдруг, когда у него случился очередной провал в памяти, он и… — Грейвс постучал по лбу, покрутил пальцем у виска. — Он, знаешь ли… Знаешь ли вроде… Спроси любого психиатра.
— А может, Боб и прав, — сказал Плотник. — Давайте позовем Нормана.
Винкельман взял Беллу за руку.
— Скажи им, почему мы не пригласили Нормана.
— Когда я сказала Норману, что Сонни пожертвовал в Голливуде всем ради принципов, он спросил — правда-правда, — и что же это за принципы?
— Ну-ну, — сказал Боб.
— А когда Белла возмутилась, — добавил Винкельман, — Норман сказал, что она очень глупая женщина.
— Возможно, все так, — сказал Боб. — И тем не менее как-то неладно у нас получается. Нельзя вести такие разговоры без Нормана.
— Боб прав, — сказал Чарли.
— Чего ради, — вопрошал Грейвс, — чтобы он опять дал волю рукам?
— Или раздобыл дополнительную информацию для ФБР, — сказал Джереми.
— Я не говорил, что Норман — осведомитель.
— Держи. — Винкельман протянул Бобу трубку. — Позвони ему.
Ландис колебался.
— Я уверен, он не придет, — сказал Грейвс. — Он не хочет иметь с нами ничего общего. Мы — всего-навсего посредственности. Так он сказал Карпу.
Чарли яростно заскреб в затылке.
— Послушай, — сказал Винкельман, — ты что думаешь, нам он не был дорог? Но он только что из штанов не выпрыгивал — так рвался помочь этому нацистскому гаденышу. Он…
— Так-то оно так, но…
— Дело ясное, на Бориса кто-то настучал. Это я, что ли?
— Нет, но…
— А может быть, это я осведомитель, — сказал Грейвс.
— Нет, но…
— Чарли живет в его квартире. Полки там забиты книгами таких типчиков, как Троцкий и Кестлер. И знаешь, что Чарли нашел у него в столе? Три старых номера «Интеллидженс дайджест». А этот фашистский журнальчик иначе, как по подписке, не получить.
— Вообще-то откуда известно, — спросил Ландис, — что на Бориса настучали? Как знать, вдруг этим паспортным хмырям просто взбрело на ум взяться за него…
— Ну да, — Чарли воспрянул духом, — то-то и оно.
Грейвс дружески облапил Чарли.
— Знаю, приятель, тебе это не по вкусу. Для тебя — это потрясение. Что ж мы, не понимаем. Я работал с одним парнем пятнадцать лет кряду…
И Грейвс поведал ему про партнера, который дал показания против него.
— Мне что-то нехорошо, — сказал Чарли.
— Шел бы ты домой, приятель. Что ж мы, не понимаем?
Чарли встал — его пошатывало.
Понурившись, он побрел к дверям и уже на выходе услышал, как Джереми сказал:
— Почему это мы мало привлекаем такого парня, как Чарли?
— Если у меня завтра все сложится, как надо, — сказал Плотник, — я смогу ему кое-что подкинуть.
Надо вернуться, подумал Чарли, объяснить им. Объяснить — что? Что Норман наставил ему рога? Сделаться посмешищем ради Нормана — вот еще.
— Ну и как мы поступим с Норманом? — спросил Грейвс.
Но с уходом Чарли они несколько поунялись. Все, кроме Грейвса, устыдились.
В этот час они — такова сила иллюзии — перенеслись в Голливуд. В этот час они снова почувствовали себя влиятельными кинодеятелями, рисковыми игроками с полномочиями и кабинетами. Но потом Винкельман