Куда деваться стр. 3
зашуршали.
Национальный лидер улыбнулся так, что присутствующим захотелось сделаться маленькими-маленькими и спрятаться в щелях кремлевского паркета.
Сисадмин почувствовал, что ситуация начинает совсем уже выходить из-под контроля.
— Место! — гаркнул он на политиков, выхватывая из кармана пульт управления ошейниками. — А ну, кому тока захотелось?! Место, я сказал!
Политики заскулили, сбились в кучку и уставились побито на Сисадмина.
— А мы уже решили было, что парламентская жизнь выходит из-под вашей опеки, Ростислав Юрьевич, — довольно протянул Национальный лидер.
— Нет… Нет, конечно. Мы тесно сотрудничаем, — рефлекторно поглаживая пульт, заверил Лидера Сисадмин.
На несколько долгих секунд в старинном покое повисла тишина.
— Вы же понимаете, что именно на взаимодействии и балансе ветвей власти зиждется наша государственность, — наконец пошутил Национальный лидер.
За столом вежливо засмеялись. Кажется, гроза миновала.
— Мстислав Юрьевич, — дав подданным выразить чувства, через паузу продолжил Национальный лидер.
— Станислав… — решив, что ветер вроде поменялся, взялся за свое Сисадмин.
— Это вы дома у себя можете называться, как хотите, — одним взмахом брови поставил его на место Национальный лидер. — А тут вы на работе. Так вот, Мстислав Юрьевич. У меня сложилось впечатление, что вы не подготовились к сегодняшней встрече.
— Я не…
— А время уходит. Вы же понимаете, как нам важно провести Ритуал по всем правилам. Понимаете, что это должно быть красивое, яркое действо. Чтобы китайцы со своим открытием Олимпиады нервно курили опиум в сторонке. Понимаете значение Ритуала для будущего нашей страны? Мне ведь не надо вам его объяснять, Мечислав Юрьевич?
— Я все понимаю.
— А мне кажется, вы не все понимаете, — вкрадчиво произнес Национальный лидер. — Если Ритуал не будет проведен согласно церемониальному кодексу или даже просто если он будет проведен не вдохновенно, по-русски говоря — наотъе…сь, наши западные партнеры ухудшат условия размещения наших банковских вкладов.
Зал зажужжал растревоженным и недоумевающим ульем, который по недосмотру не уберегли от московского смога. Лидер махнул — и все умолкли.
— Вы ведь понимаете, сколько денег могут держать за рубежом лучшие люди нашей страны? — он обвел пальцем собравшихся. — Понимаете, что значит уменьшение банковского процента хотя бы на одну десятую? Да это весь дефицит американского бюджета! А потеря гарантии банковской тайны? А неприкосновенности вкладов? Вы ведь видели, что эти циники сделали со сбережениями старика Каддафи? Нет, Мирослав Юрьевич, нам необходим достоверный, интересный, впечатляющий Ритуал. Такой, чтобы нашим западным партнерам не пришлось краснеть за наше партнерство перед своими СМИ.
Сисадмин сопел, понурившись.
— Мы можем на вас рассчитывать, Болеслав Юрьевич? — спросил Национальный лидер. — Вы же понимаете… Мы все, — он отражался в десятках стеклянных шаров, — мягко говоря, физики. А вы — лирик.
Мы математики, Болеслав Юрьевич, а вы — художник. Вот и изобразите нам что-нибудь эдакое…
Сисадмин приподнял с поверхности своего стеклянного дизайнерского стола ультралегкий серебристый макбук и вытащил из-под него придавленную школьную тетрадь на сорок восемь листов.
На первой странице были выведены цифры «2012» — пожалуй, даже слишком старательно: карандаш возвращался в канавки по много раз. Магическое это число было обведено затейливой рамочкой, свидетельствующей о действительном наличии художественного таланта у автора. Кроме многообещающего заглавия на первой странице имелся лишь заметный слой пыли; все прочие страницы были пусты.
Сисадмин повертел перед собой тетрадь, взял идеально отточенный Caran d’Ache и снова принялся распахивать