Куда спешишь, муравей стр. 2
безвестной для меня жизни, от которой их отделяло три-четыре человеческих шага, не более. Я слышал, что они, как и пчелы, не найдя дорогу к дому, погибают.
- Между прочим, все твои этимологические забавы отдают языческими суевериями, - сказал Андрогин. - Это не ты ли мне, голубушка, говорила, будто в древнем мире гадали по внутренностям животных и птиц?
- И по кометам. И по молниям. И по журчанью ручьев, - вздохнула Лерка.
- Ты же занимаешься гаданием по внутренностям слов. Пошамань-ка теперь своему школьному другу, язычница.
Лерка окунула кончики пальцев в ручей, потерла виски.
- Проще простого. Таланов - от старинного слова "талан", то есть "талант", "удача", "счастье".
- Ты счастливчик, Таланов, - сказал Леркин муж. - Ты счастливчик от рождения. Так сказать, генетически обречен на удачу.
Я сорвал стебелек метлицы. Даже выстояв зиму под пластами снега, трава была как живая. Я не встречал ее розово-дымчатые, стелющиеся по ветру косички разве что в Антарктиде. Впрочем, в Антарктиде я не был.
Там, где не проложены автомобильные дороги, делать мне нечего.
- Ты прав, Тимчик. - Он, - Лерка указала на меня, - переполнен счастьем. Его распирают удачи.
Он готов делиться талантами с молниями, ручьями, кометами, ущельями, муравьями. По всему свету. В том
числе и в городе своей юности, куда он частенько - раз в три-четыре года - заглядывает, хотя и ненадолго. - Лерка притворно вздохнула.
- И ты говоришь о счастье? - спросил Андрогин ее, но глядел он на меня. - Быть приглашенным бывшим сослуживцем и бывшей одноклассницей в горы, трястись на автобусе в Чилик, потом в кузове грузовика до перевала, потом пехом, навьючив на себя трех"
пудовый рюкзак, - разве это счастье? Это гораздо больше. Это есть невыразимое блаженство.
Я смолчал. Славно они поднавострились в словесных забавах.
- К чему слова? Кто молчит, не грешит, - подделываясь под Леркину интонацию, сказал Андрогин.
- Не задирай чемпиона континента, безгрешный Тимчик, - сказала Лерка и поводила рукой по кисточке метлицы. - Чемпион уже тоскует по своим железкам, начиненным электроникой и бензином. Зимой я видела его в деле. Шел фильм об автогонках. По-моему, в Мексике или Колумбии, тамошние страны я вечно путаю. Так вот представь: его машина, похожая на дельфина, на повороте трижды перекувырнулась и ухнула в пропасть - а за нею облако пыли и камней - трах-тах-тарарах! Я глаза зажмурила от ужаса. А ему хоть бы что: высовывается из кабины, в руках ружьище вроде гарпунного - бах! - и стрела с тросиком уже торчит из глыбы базальтовой. По тросику этому "дельфин" мигом вскарабкался - и был таков. Жаль только, его лицо я плохо разглядела. Они там все в скафандрах как космонавты.
- Вношу необходимые уточнения, - сказал я. - Перевернулись всего лишь дважды. И не в пропасть ухнули, а скатились в овраг. И не Мексика или Колумбия, а Перу. Там во времена инков тоже гадали.
По внутренностям живых еще людей.
Сорванный стебелек метлицы я положил над тихо поющим ручьем, осторожно подвел кончик стебля к обреченным муравьям. Наслышанный об их недюжинном разуме, я не сомневался, что они попытаются воспользоваться мостом, опустившимся прямо с небес.