Библиотека

Куда уж хуже стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

в Лондоне, Чикаго, Сиднее, Рио, Гштаде, Кап д’Антибе, Аспене... И бесполезно спрашивать, где расположен их настоящий дом. Они просто пожмут плечами: «Простите, но об этом знает только мой бухгалтер».

В настоящее время шесть больших старинных зданий на берегах бухты принадлежат корпорациям и используются, если верить этим самым бухгалтерам, для « встреч, семинаров, консультаций с клиентами и опросов фокус-групп». Это также оазисы для отдыха и восстановления больших боссов, когда кто-то из них вдруг возжелает смотаться сюда на солнечные выходные из Бостона, Нью-Йорка или Вашингтона.

Одно из этих зданий, дом номер 27 по Виста-драйв, принадлежит «ТрансГлобал Юниверсал Индастриз» (или «ТЮИ», как она известна на Нью-Йоркской фондовой бирже), а точнее Максу Фербенксу – миллиардеру, крупнейшему медиамагнату и девелоперу, владеющему значительной частью нашей планеты и производимой на ней продукции через многочисленные сложно взаимосвязанные компании. Но только очень опытные финансисты смогли бы распутать весь клубок, который в конечном счете вывел бы их на корпорацию «ТЮИ» и ее единственного хозяина – Макса Фербенкса.

У которого явно не задался год. Сорвались несколько крупных сделок, не удалось подкупить ряд политиков в разных странах мира, а прогнозы, сделанные его аналитиками, большей частью не сбылись.

Наличные текли рекой, но, увы, не в том направлении. Резервы были вложены в дело, когда все еще было нормально, и сейчас, когда потребовалось растрясти жирок, выяснилось, что жирка-то и не осталось. Макс Фербенкс был далеко не беден (от бедных людей его отделяли, как минимум, несколько световых лет), но финансовые проблемы загнали его в угол и вынудили его бухгалтеров перейти к решительным мерам.

4

– Он попал под Главу 11,– сказал Гас Брок.

– Это человек или книга? – удивился Дортмундер.

Они ехали в пригородном поезде на Лонг-Айленд, отправившемся в 19:22 с Центрального вокзала. За окном мелькали пригороды, а вокруг сидели многочисленные трудоголики, по-прежнему не способные оторваться от служебных бумаг. Гас, грубоватый коренастый парень с густыми

нестрижеными усами, которые, казалось, тянут его голову вниз, словно состоят из чего-то более тяжелого, нежели волосы, пояснил:

– Это значит – банкротство.

– Так этот парень – банкрот? – Дортмундер нахмурился.– Он разорился, а мы едем его грабить? Да что у него там осталось?

– Много чего. Денег, которые Макс Фербенкс тратит каждый день, мы с тобой за всю жизнь не видели.

– Тогда какого черта он – банкрот?

– Это особый вид банкротства, который считается наиболее гуманным,– пояснил Гас.– Например, когда страну объявляют банкротом, это не значит, что тут же появляется аукционист и распродает ее города, реки и имущество. Это значит, что суд берет на себя управление финансами этой страны, платит по ее долгам по восемь центов за доллар, а через некоторое время все становится на прежние места. Этот парень заключил точно такую же сделку.

Дортмундер покачал головой. Его понимание экономики сводилось к тому, что ты идешь и крадешь деньги, чтобы купить на них еду. Как вариант – ты сразу крадешь еду. Все остальное было для него чересчур сложным. Поэтому он предположил:

– То есть это – один из тех хитрых способов, благодаря которым богачи обворовывают нас всех безо всяких взломов.

– Точно.

– Но если он получил все,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.