Куколка. Сделано из отходов. Умирать подано стр. 532
дерьме народного заступника? Но Артем, во-первых, был человеком, которому верили, во-вторых, он никогда не отличался любовью к нынешней администрации, открыто поддерживая оппозицию. Статья к тому же была подана умело, никто не заподозрил автора в том, что он просто переметнулся в противоположный лагерь. И то – дерьмо, и это – дерьмо, но какое сильнее воняет – выбирать вам, дорогие земляки. Выбирайте.
Тираж газеты разошелся за пару часов. Аркадия Викторовича Боголепова публикация Застала по пути на одну из последних предвыборных встреч с избирателями – заключенными следственного изолятора. Кандидат хотел выслушать жалобы на условия содержания, поговорить за жизнь и пообещать в случае прихода к власти поднять уровень тюрьмы до шведских критериев, обеспечив заведение спортзалом, игротекой, большим прогулочным двориком и даже двухместными номерами. Только, братва, голосуй.
В пути ему на трубку позвонил Мухаев и рассказал о Карасеве. Аркадий Викторович остановил машину и приказал охраннику сбегать за газетой. Прочитав статью, скомкал «Вечерний Новоблудск» и велел разворачиваться. Ничего страшного, пара тысяч голосов уркаганов большой роли не сыграют.
Перед штабом его уже ждала съемочная бригада телевидения, несколько журналистов и пара паппарацци. В ответ на просьбу прокомментировать статью Боголепов согнул руку в локте и летящей походкой прорвался сквозь строй прессы в свои предвыборные апартаменты. Жест был зафиксирован, и довольные папарацци умчались проявлять пленки.
Аркадий Викторович обиделся до злобы. Не столько из-за возможных последствий и потерянных голосов, сколько из-за человеческой подлости, коварства и предательства. «Убью», – думал он, пребывая в состоянии аффекта. Мухаев как всегда вежливо поднялся.
– Что это?!! – кандидат рявкнул так, что в актовом зале прекратилось пение. – Откуда этот урод, в жопу раненный, все узнал?! Твоя работа?! Кому продался?!
Мухаев в любой ситуации сохранял хладнокровие.
– Успокойтесь, Аркадий Викторович, держите себя в руках, чтобы потом не валяться в ногах. Это не моя работа. Никаких других аргументов я приводить не собираюсь.
Спокойный голос помощника сбил боевой настрой шефа.
– Я попытаюсь разобраться, – продолжал Мухаев.
– Вырви у этого писаки глотку! Что там еще у него за материалы?! Ты, кстати, сказал, что заплатил за Леопольда червончик. Это как понимать?
– Вы кому доверяете, Аркадий Викторович? Мне или Карасеву?
– Я теперь никому не доверяю.
– Напрасно. Сядьте и успокойтесь. Сейчас подойдет адвокат, я уже вызвал. Составим иск в суд о клевете и оскорблении. Затем сделаете заявление для прессы. Текст уже готовят. Больше никаких комментариев. Карасевым я займусь.
– Сегодня же!
– Не волнуйтесь.
– Я спокоен. Что еще?
– Нужны деньги. У меня есть сведения, что к делу подключилась ФСБ и Генеральная прокуратура.
– Надо экономить, – строго напомнил Боголепов. – На ФСБ дам, прокуратура перетопчется. Против меня нет никаких улик. А про Вентилятора я узнал только сегодня из газеты.
– Еще одна неприятность. Пропал без вести наш курьер с деньгами для… Ну, не важно. Опасаюсь, что его ограбили. Он вез их в коробке из-под торта, могли подумать, что при деньгах.
– Он один вез всю сумму?
– Да. Охранник накануне с яблони упал, сломал .ногу.
– С какой яблони?
– У него во дворе яблоня, он лазает… Я проверил.
Аркадию Викторовичу почему-то захотелось выпить. Водки «Боголеповской», производство которой началось в прошлую пятницу на первой линии Новоблудского молокозавода.
Федорович открыл скрипящую от боли и старости створку шкафа, достал шкалик,