Библиотека

Куколка. Сделано из отходов. Умирать подано стр. 535

Размер шрифта
-
+
Тема

еще альтернативы? – деловито уточнил Артем.

– Есть и третий, самый смешной вариант. Сесть в тюрьму.

– Я готов на второй, – быстро выбрал Карасев.

– Я чувствовал это. Но придется чуток потрудиться. На почве криминала, по части которого, как я понимаю, ты большой мастак. Фактура моя, обработка твоя. Срок – сутки. Все равно бездельничаешь. Даю слово боевого командира, что факты подлинные, достоверные и, главное, скандальные. Против журналистской этики тебе идти не придется. Одна мелкая накладочка – кое-что не подтверждено документально, но у нас же не уголовное дело, верно? Пускай господа читатели сами выводы делают. Ну что, членовредитель, по рукам?

– А Шкрабов? – вовремя вспомнил Артем.

– Не бзди. Твой трахнутый жизнью друг больше ничего не скажет. Он будет расстрелян на рассвете у кремлевской стены. Шутка. Его просто задушат в камере. У нас там в тюрьме стенд висит – «Сегодня в прессе ». Шкрабовская фотка уже на нем…

Потом Виригин рассказывал про Вентилятора,

Боголепова, Салтыкова и прочих, а Артем делал пометки в блокноте, сжимая зубы от негодования и обиды. После его научили, что говорить по поводу ранения. На всякий случай он записал и это. Всю субботу он трудился над статьей. Под вечер выполз в холл и позвонил редактору. Омоновцы мирно спали. У одного из рук выпал «тетрис». Артем поднял игрушку, выключил и аккуратно положил рядом…

Карасев запрокинул голову и уставился в потолок. Тяжела и неказиста жизнь простого журналиста. Захотелось зарыться под одеяло и никогда оттуда не высовываться. Глядишь, и не найдут.

Привезли ужин. Рыхлая медсестра с тележкой. Гречневый суп с жареной селедкой. Приятного аппетита. Умирать подано. Артем отказался. Еду могли отравить. По крайней мере, после обеда симптомы были налицо, еле успел до «очка» добежать.

Следом за сестрой в палату просунулось веснушчатое лицо омоновца-»тетриса».

– Слышь, командир, нас снимают, будь здоров.

– Как? Как снимают? – Артем выскочил из-под одеяла, забыв надеть тапочки.

– Выборы на носу. Будем охранять предвыборные урны. Приказ.

Омоновец исчез, несколько секунд Артем слышал гулкий стук кованых сапог по больничному коридору. Потом все стихло.

Карасев заплакал.

ГЛАВА 19

Плахов вывалил на стол из сейфа пачку дел оперучета, приготовил чистый лист, порывшись в столе, нашел авторучку.

Мумий Тролль сидел напротив, готовый принять дела.

– Тащи тряпку из сортира, надо бы протереть. Давно здесь лежат.

Плахов вытянул наугад оперативно-поисковое дело 1928 года, дунул, подняв столб пыли. Дела переходили из поколения в поколение, вернее, они так и лежали в сейфе, а составлялись лишь акты передачи. Этим же сейчас предстояло заняться и Плахову – составить акт. Подобный архив имелся у каждого опера, строгий

гриф «секретно» не позволял освободить сейфы от макулатуры.

Игорь открыл корочки. «Дело по аграблению частнова портнова Мефодина, совершеное неисвестным 25 сентября 1928 года в ево квартире 7 на улице Красной комуны». Плахов с удовольствием отметил, что как сейчас, так и тогда опера писали с ошибками. Едва заметная, почти стертая карандашная пометка в левом углу – «Раскрыто. В архив». Вероятно, вследствие рассеянности либо нехватки времени дело в архив так и не списали, а передавали год за годом посредством актов.

Плахов перевернул страничку, улыбнулся. «План перваначальных опиративно-слетственных действий. Абстоятельства дела… Первый пункт – праверка на причасность лиц, склоных к онологичным преступлениям. Срок.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.