Купол на Кельме стр. 103
А это тебе, – добавляет она и кладет на полку огромный пакет.
– Катя, что это, зачем?
– Это тебе на дорогу. Холодные котлетки, пироги, я сама пекла. Баночка варенья. Я знаю, что ты любишь вишневое. (Кажется, я тоже начинаю краснеть.) А это носовые платки. Здесь целая дюжина, тебе на все лето хватит. Но только не забывай менять. Ирина Осиповна, я попрошу вас, вы напоминайте Грише, а то он такой – сунет в карман и будет носить все лето, а потом отстирать нельзя.
– Катя, замолчи сейчас же, скверная девчонка!
– Пирогов много, – продолжает Катя, не смущаясь, – ты все не съешь, угости Ирину Осиповну.
И товарищей тоже.
Кажется, все провожающие рассчитывают на товарищей. Столик у окна и полки завалены угощением. Каждый из нас получает запас на шестерых. Съесть этот ворох без риска для здоровья немыслимо.
– Провожающие, прошу очистить вагон!
Почему-то в последнюю минуту вспоминается самое важное. Все кричат наперебой, посылая последние напутствия. Но Катя моя молчит, задорные косички ее поникли. В руке она держит носовой платок, тринадцатый по счету. И только тут я вспоминаю, что она еще девочка-школьница, а бабушка стара и больна. Может быть, не следовало оставлять их в этом году.
– Не горюй, Катя, я привезу тебе живого медвежонка.
Катя оживляется.
– Только не очень большого, – просит она.
Звонко лязгает станционный колокол. Все вздрагивают.
– Прощайте, не забывайте, пишите!..
Легкий толчок. Плывет перрон, ярко освещенные желтые окна, руки, машущие платками, деревянный настил, бухающие вагоны.
Сразу же за вокзалом ночь. Ветер качает фонари, и тени скользят по шпалам. Уходят во тьму водокачки, стрелки, горы шлака и угля, склады, поворотные круги, кладбище ржавых паровозов. Я усаживаюсь поудобнее и чувствую себя удовлетворенным и счастливым.
Кажется, едем. Ну конечно, едем! В самом деле едем!
Едем в тайгу за вескими доказательствами. Как ни странно, мы всё собираемся доказывать. Ребята доказывают, что из них получатся геологи и не зря мы выбрали их троих. Я хочу доказать Ирине, что лучшего спутника в жизни ей не найти. А Маринов доказывает, что теория его верна, что директор института не зря рискнул, а остальные нападали на него напрасно. Вопрос поставлен, ответ осенью.
Кто из нас вернется с доказательством, а кто с грустно поникшей головой, жалуясь, что в жизни у него не сошлось с ответом?
1Молотки геологические – шесть штук, компас – один, ручных компасов – шесть, три барометра-анероида (один берется с собой в походы, второй лежит в лодке, третий – запасной), лупы минералогические, бинокли, шагомер, соляная кислота в банках с притертой пробкой, записные книжки – по четыре на человека, карандаши черные и цветные, резинка, транспортир, масштабные линейки металлические, альбом для рисования, краски и кисточки, миллиметровка, ватман, картонные папки для карт, кнопки, скрепки, клей.Мы составляли этот список впятером: трое студентов, Ирина и я. Маринов ушел на совещание. Подозреваю, что он сделал это нарочно – хотел посмотреть, что мы понимаем в снаряжении. И вот мы припоминали, подсчитывали, подсказывали друг другу, старались учесть все, что может нам понадобиться на долгом пути. Прежде чем проделать экспедицию в тайге, мы совершали ее мысленно в комнате Маринова.
Итак, что мы будем делать? Нам предстоит плыть по реке и по дороге осматривать