Купол на Кельме стр. 121
нет ничего замечательного. Я простой геолог – и только. Но и сама она – обыкновенная девушка, такой же геолог, как я. Право, не вижу оснований для гордости!
Я разочарован, унижен, сбит с толку, возмущен и просто взбешен. Я говорю заветных три слова, и еще десять, и тысячу. Говорю без нежности, запальчиво и гневно. Ирина не уходит… Слушает все же. Она считает себя обиженной и удивляется моим упрекам. Такая точка зрения нова для нее.
– Нехорошо у нас вышло, Гриша, – говорит она наконец. – Не знаю, кто из нас виноват. По-моему, вы. Но не это важно. Лучше вы полюбите другую девушку, более достойную, чем я. А мы с вами будем друзьями. Хорошо?
Что означает обычно разговор о «более достойной девушке»?
– Вы любите другого?
Ирина отвечает медленно, обдумывая каждое слово:
– Нет, – говорит она, – не люблю. Мне кажется, я вообще не способна любить. Вот вы говорите о любви, а у меня в душе спокойно и… пусто. Мне очень жалко самой, но я ничего не могу поделать. Давайте забудем сегодняшний разговор и будем по-прежнему друзьями.
Она протягивает мне руку. Я нехотя пожимаю ее, принимая как подачку унылую дружбу. Нам обоим грустно, и мы молчим.
Нелепое положение: стоим рядом, вдвоем, я люблю, а она не любит…
Вот такое получилось у меня объяснение.
ГЛАВА ПЯТАЯ1Говорят, что сейчас в Югре выстроен новый вокзал с кафе-рестораном, буфетом, читальней, тремя залами ожидания, парикмахерской и даже с комнатой матери и ребенка. Тогда этого не было. Сойдя с поезда, мы увидели вагон, врытый в землю, возле путей, а позади вагона – чахлый ельник. Между, вагоном и ельником разлилось целое озеро. Единственная дорога ныряла прямо в жидкую грязь, а где выбиралась – неизвестно. Белая ночь с ее мерцающим светом подчеркивала унылое безлюдье этой таежной станции.
Основное шоссе, как выяснилось, пряталось за елочками. Расторопный Николай нырнул в темноту и вскоре привел огромный рычащий грузовик. Хлюпая и разбрызгивая черную жижу, грузовик протаранил лужу. Впрочем, оказалось, что он приехал не за нами, а за каким-то местным начальством. Здесь всегда встречали приезжающих на грузовиках, потому что легковые машины увязли бы по пути к станции.
Начальник разрешил нам погрузить в кузов наши разноцветные чемоданы. Шофер развернул машину и, благополучно миновав топь, выбрался на шоссе. А еще минут через десять мы перевалили через лесистые холмы и въехали в город.
Югра показалась нам очень чистенькой и просторной. Вдоль улиц стояли приятные для глаз двухэтажные домики, свежеоштукатуренные и выбеленные. Улицы были очень широки, словно скроены на рост. Деревянные тротуары пересекали их поперек, а кое-где и наискось. Очевидно, машины проезжали тут редко.
Хозяин нашего грузовика высадился на главной площади, где на чугунной скамейке сидел юный Пушкин с книжкой в руке – копия памятника, стоящего в садике у Царскосельского лицея. Было пять часов утра, и, кроме Пушкина, мы не встретили никого.
– А вас куда везти? – спросил шофер. – В гостиницу?
– Мы, собственно, сами не знаем.
– Можете остановиться в любом доме, – сказал шофер радушно. – У нас гостей любят. Не то что в Москве: миллион квартир, а приезжий может заночевать на улице.
– Да нет, мы не хотим на квартиру, – сказал Маринов. – Сейчас не холодно. Везите