Библиотека

Купол на Кельме стр. 146

Размер шрифта
-
+
Тема

и наши проводники, не медля, подсели к ним.

– А вы что ж, не голодные? – спросил Тимофей.

Мы переглянулись. Очевидно, упрашивать не полагалось. Ирина первая, с обычным для нее умением всюду держаться непринужденно, взялась за ложку. Студенты последовали за ней. Поколебавшись, я отозвал Левушку, послал его в лодку принести бутылку вина и рыбные консервы из неприкосновенного запаса и сам присоединился к обедающим.

Обед был на диво. Нас угощали ухой из свежей рыбы, вяленым мясом сохатого, копченым медвежьим окороком (в жизни не ел ничего вкуснее!) и соленой семгой. Эта семга была такая же, пожалуй, не лучше, чем та, которую мы покупаем в московских «гастрономах», но только в Москве мы приобретаем обычно двести граммов или полкило, а здесь целая рыбина была поставлена на стол. Ее резали толстыми ломтями, как хлеб.

В дом входили всё новые люди. Видимо, каждому хотелось послушать новоприбывших. Больше всего было женщин. Пришли два старика; один из них – настоящий красавец, с высоким лбом, курчавой черной бородой, косая сажень в плечах. Его загорелый лоб, брови и скулы пересекали глубокие белые шрамы, но они не портили лица, только подчеркивали его суровое величие.

Хозяин поставил на стол наполненные граненые стаканы. Маринов пригубил и отставил. Он был занят разговором, выспрашивал о предстоящем пути: обо всех порогах и обнажениях. Наши проводники и старик со шрамом отхлебнули треть стакана. Я захотел показать свое молодечество и опрокинул стакан сразу. Глотнул и… так и остался с открытым ртом. Мне показалось, что мне прижгли пищевод и желудок. Несколько секунд я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть – окаменел с вытаращенными глазами. Оказывается, в стакане был чистый спирт, причем наливалась порция на весь вечер. Полагалось прихлебывать и запивать водой.

Мой нечаянный подвиг привлек общее внимание. Тимофей сказал:

– Лихо пьют москвичи!

Чернобородый старик усмехнулся одобрительно и подвинул мне чайник с водой, а Ларион сразу потянулся за моим стаканом наполнить

еще раз.

Ожог прошел. Я вдохнул воздух и почувствовал, как тепло из груди поползло в голову. «Только бы не опьянеть, – подумал я. – Надо следить за собой». Я поочередно проверил свои руки и ноги, обнаружил, что все они на месте, и мысленно приказал себе меньше делать движений и меньше говорить.

Горизонт у меня, как бывает у пьяных, сузился. Я потерял из виду хозяина, Маринова, Ирину. Голоса слились, стали нечленораздельным гулом. Я видел только то, на что смотрел в упор, – преимущественно загорелое чернобородое лицо напротив с косыми белыми шрамами.

– Откуда шрамы эти? – спросил я с непосредственностью пьяного.

Старик усмехнулся:

– В тайге подобрал.

– Вертикальная история вышла, – непонятно высказался невидимый Тимофей.

Голос его прозвучал где-то сбоку, возле левого уха. Я повернул голову и убедился, что проводник сидит рядом со мной.

– Какая вертикальная?

– Да уж такая, «с крючком». Междоусобный разговор с медведицей… Да ты расскажи, Иван Сидорович. Москвичу интересно.

– Говорено много раз, – отмахнулся чернобородый старик.

– А ты уважь гостя! – наставительно сказала красивая пожилая женщина. (Как я узнал потом, жена Ивана Сидоровича, Пелагея.) И, обратившись ко мне, начала сама: – Медведицу он встретил в тайге, шатуна. Непутевые они, шатуны, самый бестолковый зверь… Известно, коли не доспал, всё кувырком идет.

– Прошлой осенью было, в Кудрявой пади, отсюда четыре

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.