Купол на Кельме стр. 299
мы всё же приблизительно, предполагаем, догадываемся… И природа нередко преподносит нам неожиданности – приятные и неприятные.
Маринов тоже знал, что на его участке буровые скважины встретят пермский песчаник, каменноугольные глины и известняки, девонские коралловые рифы и соль. Нефть находилась в пористых рифах, а вышележащая водонепроницаемая глина сохраняла нефть под землей. И буровые скважины все до единой прошли песчаники, глину, известняк, рифы и соль. Они встретили всё, что предполагалось, как по расписанию. Но нефти в рифах не было.
Это было неприятно и непонятно. Группа скважин, порученных Маринову, примыкала с юга к уже известному месторождению. Там, под землей, пряталась складка, как
бы погребенный, занесенный пылью хребет, и в этом хребте действительно находили нефть.
И вдруг на продолжении складки, где бурили с полной уверенностью на успех, никакой нефти не оказалось.
Маринов наблюдал еще одну группу скважин, но те были разведочные, на них не возлагали больших надежд. Их тянули от месторождения на запад, чтобы обнаружить следующую параллельную складку. Естественно, здесь уверенности не было никакой – соседняя складка могла быть ближе или дальше, с нефтью или без нее. Но предполагалось, что где-нибудь она все же есть. Скважины № 1 и № 2 должны были обнаружить склон, №3 или №4 – указать прогиб, а около скважины № 6 предполагался новый подъем и под сводом складки, возможно, нефть. И вот ничего похожего не получалось. Ни склонов, ни прогибов, ни подъемов. Песчаники и глины во всех скважинах лежали на одинаковой глубине. Подземный хребет сменился как бы подземным плоскогорьем. Возник вопрос: не прекратить ли бурение, заведомо обреченное на неудачу? Маринов с трудом добился, чтобы разведку продолжали, хотя бы для того, чтобы разобраться в структуре месторождения. Прекращать разведку стоит, когда все ясно. Здесь было что-то новое, непонятное, и Маринову разрешили довести скважины до рифов, не глубже.
Началась осень, грозная сталинградская осень. Бои шли в городе, в километре от Волги. В северной части города фашисты уже прорвались к реке. Волжскую воду они заливали в радиаторы своих машин. Над головой Маринова пролетали самолеты на запад, к Сталинграду. Им нужна была нефть. Шли мимо поезда с танками к Сталинграду. Им тоже нужна была нефть. И нефть пряталась где-то здесь, под мокрыми лугами, под речкой, под Молоканкой или Буденновкой, но Маринов не мог ее найти.
– Просто зло берет! – говорил он по вечерам Толе. – Всегда уважал я геологию, гордился своей специальностью. Знакомым рассказывал: «Мы, геологи, видим невидимое, умственным взором проникаем сквозь землю». Споры любил: у одного геолога одно мнение, у другого – другое. Твердил: «геологоразведка не конвейер, здесь каждый случай новый». А теперь вижу – несвоевременно. Именно конвейер нужен, а не споры и пробы. Нужно качать и качать нефть, трубопровод вести на фронт. Нужно много, нужно срочно… Не раздумывать, не прикидывать – точно знать, куда идти, где искать, где бурить. Стыдно мне за нашу работу! Чувствую – не умею я искать, не научился как следует.
Толя слушал, раскладывая по тарелочкам колбасу и хлеб. Он любил накрытый стол, хорошо приготовленный ужин, всегда посмеивался над Мариновым, который мог есть кое-как, на ходу, не замечая, что глотает.
– Мы же не вслепую ищем, у нас есть методы, проверенные и