Библиотека

Купол на Кельме стр. 325

Размер шрифта
-
+
Тема

теперь завеса рассеялась, и мир предстал перед ней во всем великолепии: отчетливый, многообразный и захватывающе интересный!

По пути в Москву Ирина все время думала об этом переломе и мысленно про себя готовила два отчета: один предназначался для матери, другой – для Толи Тихонова. Она хотела рассказать ему во всех подробностях о рождении новой Ирины.

Но Толя не дал ей говорить. Он мгновенно уловил суть дела, задал два-три вопроса и сказал, усмехаясь:

– Отчаянная голова этот Маринов. Прет напролом, ни на что не глядя. Чегодаеву придется переписывать весь первый том. У Геннадия Аристарховича тоже пострадает глав шесть.

– Но им нечего возражать. Все так ясно, – твердила Ирина.

– Ах, Ирочка, не надо быть наивной. Всегда найдется, что возразить. Фундамент платформы – сплошные потемки. Какой он там, в недрах, никто не видел. Выдумывай что угодно.

– Но я не выдумываю, я видела своими глазами, я фотографировала! – возмущалась Ирина.

А Толя посмеивался:

– У тебя женская логика. Ты влюбилась в Маринова и поверила ему. А как только разлюбишь – сразу поймешь, что он ошибается.

Ирина сердилась, а Толя смеялся. И на этом их споры кончались.

2

Толе тогда было двадцать шесть лет – для научного работника немного. Но уже с юношеских лет он пользовался репутацией будущего светила. И к двадцати шести годам имел на своем счету десятка полтора печатных трудов. Его работы были скромны, написаны хорошим языком, науку не переворачивали, но и не вызывали сомнений. А охотнее всего Толя выступал с итоговыми докладами, писал хвалебные рецензии и популярные статьи «О происхождении гор и материков».

В споре он был неподражаем. Как никто, Толя умел находить слабые стороны противника, высмеять, сокрушить, смешать с грязью.

И сколько раз, бывало, в студенческие времена, схватившись с ним, я уходил опозоренный и оплеванный, восклицая с отчаянием в голосе: «Но ведь я же прав!»

«Конечно, прав! – соглашался Толя на другой день. – Но не надо быть лопухом – учись доказывать свою правоту».

Толя читал много и быстро, был скор в суждениях и не уважал никого. Об авторах учебников он говорил, как о своих приятелях. И знал наизусть служебные успехи и семейные неурядицы видных людей.

«Человек – забавная зверюшка, – говорил он Ирине. – Не надо принимать его всерьез».

Ирина не одобряла Толю, но немножко любовалась его дерзостью. Сама она никогда не критиковала профессоров, она была слишком скромна и уважала каждое слово учебника. Толя представлялся ей мальчишкой, который танцует на краю пропасти и, забавляясь, сталкивает камни на дно. Она возмущалась его легкомыслием и восхищалась отвагой.

Вообще они были

не похожи: Толя красноречив, Ирина немногословна; он схватывал на лету, она брала усидчивостью; он любил рассуждать вслух, она предпочитала обдумывать; он с удовольствием читал лекции, она внимательно слушала. Одним словом, у них были все основания, чтобы подружиться.

Общительный Толя был в приятельских отношениях со всеми подряд, но ни с кем не дружен, может быть, потому, что общительность его была поверхностная. Ирина составляла исключение. Они встречались очень часто, говорили обо всем на свете, вернее – он говорил, а она слушала. Иногда Толя развивал свои жизненные планы, всякий раз новые, а Ирина осторожно придерживала его. Она считала, что Толя необычайно талантлив и рассудительная

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.