Библиотека

Купол на Кельме стр. 359

Размер шрифта
-
+
Тема

Пусть Ирина не обижается на меня, но в то утро я не вспомнил о ней ни разу. Для меня не было человека дороже и ближе Маринова. Сердце у меня запрыгало от радости, когда я увидел его плечистую, чуть сутуловатую фигуру.

Я думаю, и Маринов обрадовался мне, как лучшему другу. Но, хмуро поглядев на меня воспаленными глазами, он произнес только одно слово:

– Заплутался?

– Залез в болото! – ответил я и бросил к его ногам глухаря.

– Добрый моховик! – усмехнулся Маринов. – Стоит заняться им всерьез.

И на этом разговор о моем приключении был исчерпан.

Пока я раскладывал костер, Маринов выпотрошил глухаря, положил внутрь клюквы, а затем, не ощипывая птицы, обмазал всю ее глиной. Когда костер прогорел, мы закопали глухаря в золу и сами прикорнули рядом.

Через час глухарь был готов. Мы разбили корку из обожженной глины и вынули дымящееся мясо. При этом все перья, вмазанные в глину, выдернулись сами собой.

Виновник моего приключения оказался необычайно вкусен. Давно не ели мы с таким удовольствием. По мере того как исчезали ножки, крылышки, спинка, грудка и потроха, я чувствовал себя все бодрее, сильнее и даже благодушнее. Под конец я позволил себе пошутить:

– Ради такого обеда, – сказал я, – можно заблудиться еще разок.

Маринов улыбнулся одними глазами. Рот

у него был занят – жевал.

– Чтобы ты не заблудился, Гриша, – вымолвил он наконец, – я решил не отпускать тебя ни на шаг: ни в тайге, ни в геологии.

Но все пережитое казалось мне скверным сном, о котором не к чему беспокоиться проснувшись. И я ответил высокопарно:

– Я не буду держаться возле вас, Леонид Павлович, ни в тайге, ни в геологии. Я намерен блуждать и находить дорогу самостоятельно.

4

Мы плыли по протоке еще целый день и весь день доедали глухаря, пренебрегая встречными утками. На следующее утро Маринов затеял рыбную ловлю и вскоре вытащил громадную щуку, килограммов на восемь. Кроме нее, ничего не попалось. Должно быть, этот крокодил распугал всех рыб в окрестности.

Добрый час мы варили нашу добычу, и все равно рыба осталась жесткой, как подошва, и безвкусной. Однако задерживаться не хотелось, и мы кое-как проглотили непрожеванные куски.

Как назло, в этот день не удалось настрелять и уток. Здесь они были пуганые – улетали при малейшем шуме. А мы уже привыкли к легкой охоте, когда после выстрела утки покружат-покружат и опять садятся на то же место.

– Вероятно, они помнят, как Ларион лютовал тут десять лет назад, – сказал я в шутку.

Вместо ответа Маринов показал на берег. Там виднелся замаскированный ветками охотничий плотик.

– Люди охотились здесь весной, – сказал он уверенно. – Это было после половодья, иначе плотик унесло бы. Но с весны уже никто не приходил. Ветки успели высохнуть и сгнить.

Находка придала нам бодрости. Значит, люди бывают в этих краях. Возможно, мы найдем их на Топозере. Будет, где погреться, кого расспросить.

Долгожданное озеро открылось неожиданно. Внезапно лес раздвинулся, словно ворота распахнулись, и мы увидели обширное водное пространство.

Дул резкий, порывистый ветер, и дождь шел порывами. Низко над водой клубились сизые тучи. Ни одного клочка синевы на всем необъятном небосводе. Темно-серое небо и серая гладь воды в черном кольце лесов. Одиноким и заброшенным

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.