Библиотека

Купол на Кельме стр. 51

Размер шрифта
-
+
Тема

власти. Только вечером, опухшие и искусанные, пытаемся спастись у костра. Но вот беда – дым невыносим и для мошки и для людей одинаково. Рано или поздно, кашляя и вытирая слезы, выскакиваешь из угара и сдаешься кровопийцам.

Ночью враг осаждает нас в палатках. Мы тщательно готовимся к осаде: прокуриваем палатки, штопаем щели, затягиваем завязки, в дырки для колышков закладываем бумажки. Мошку обмануть легко – она боится темноты, и, если где-нибудь пробивается луч света, вся она садится на светлую полоску. Тут ее нетрудно уничтожить. Иное дело – хитрый и подвижной комар. От угара он прячется в складках пола, потом переселяется на полы палатки. Мы сжигаем комаров свечками, уцелевших убиваем на собственном животе. И, наконец, гордые победой, залезаем в спальные мешки. Но только закроешь глаза, над ухом звенит: «Дззз!» Пролез-таки злодей! Ждешь, куда сядет. Ага, на левую щеку. Рука крадется в темноте – и хлоп! Конец комару. Можно спать спокойно. И тут опять: «Дззз!» Этот же или другой? Бьешь себя что есть силы по щекам, по носу, по затылку, но кровожадное «дззз!» не замолкает. Наконец сдаешься. Кусай, кровопийца, и дай заснуть! Но через минуту снова слышится: «Дззз!» Еще один пролез.

Когда я произношу слово «Лосьва», прежде всего мне вспоминается мошкара. В слове

«июнь» мне чудится тонкое комариное пение. Как припев, оно сопровождало нас на каждом шагу. Вот и сейчас: стоит мне закрыть глаза, и передо мной белая ночь на Лосьве – расплывчатые леса над белесой рекой и бесшабашная пляска крошечных людоедов в воздухе.

2

– Па-а-дъем!

Ужасно неприятный голос у Маринова – скрипучий и вместе с тем оглушительный. Днем не замечаешь как-то… Но когда он будит нас, хоть уши затыкай.

Спать хочется нестерпимо. Кажется, только что угомонились комары, только-только я закрыл глаза. Никак не разлепишь склеившиеся веки. Ну еще минуточку…

Но попробуй замешкаться, и тотчас за палаткой послышится язвительное:

– Раньше всех встал, конечно, дисциплинированный артиллерист. Вот он… Ах, это Глеб! А что с Гришей, он не заболел? Глеб, спроси Гришу, не принести ли ему термометр…

Светло. Но над рекой колышется туман. Тусклое, холодное солнце с трудом проглядывает сквозь него. Поеживаясь от утренней прохлады, бежим к обрыву, из которого выбегает ключ. Вода в нем ледяная, от нее немеют суставы пальцев и пухнут обожженные холодом губы. Она такая прозрачная, даже жалко мутить ее. Жучок-водомерка, кажется, скользит по воздуху, и камешки на дне видны наперечет. Каждый день мы смотрим на них, умываясь: на черно-белый полосатый, на ярко-кирпичный и на желтоватый, цвета слоновой кости. Сон не выдерживает ледяной воды – улетучивается мгновенно. От ключа бежишь в лагерь вприпрыжку, и все кажется великолепным: и брильянтовая роса на травинках, и солнце, поднявшееся над туманом, и звонкий стук топора.

Маринов торопится и торопит нас. Ему хочется как можно скорее закончить работу у Старосельцева и ехать дальше. Нефти тут быть не может, он убежден в этом окончательно… Ступень расколота – для куполов нет места. Но личного убеждения недостаточно – Маринов обязан представить документы: карты и описания. Мы делаем неблагодарную работу: описываем местность, где нет полезных минералов. Мы как бы ставим предостерегающий знак там, где сами потерпели аварию, предупреждаем будущих геологов: не ходите

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.