Курган стр. 4
невидимым ускользнуть по равнине, где чахлая растительность навряд ли укрыла бы и суслика. В любом случае, на вершине холма не было никаких признаков потайного хода — заключение, к которому единодушно склонялись все исследователи после бесплодных осмотров зарослей кустов и трав. Несколько раз наиболее чувствительные из них отмечали чье-то постоянное присутствие: воздух словно сгущался в том направлении, куда они собирались двигаться. Однако более определенно передать свои ощущения они не могли. Излишне напоминать, что все эти изыскания производились при дневном свете. Никакие посулы не могли принудить человека, с белой или красной кожей, приблизиться к зловещему возвышению с темнотою. Справедливости ради стоит добавить, что из индейцев никто и думать не смел, чтобы даже пройтись мимо кургана.
Однако не из этих рассказов, принесенных здоровыми, в полном рассудке людьми, происходили странные легенды, связанные с курганом. В самом деле, если бы их наблюдения были обычны, вся история не занимала бы столь видное положение в местном фольклоре. Зловещим обстоятельством было то, что многие из смельчаков возвращались с необъяснимыми ранами на теле, в поврежденном рассудке. Часто они не возвращались вовсе.
Первый из загадочных случаев произошел в 1891 году, когда молодой поселенец по имени Хитен отправился к кургану с лопатой и рюкзаком в надежде раскопать неведомые секреты. От индейцев он слышал о странных явлениях, происходящих на вершине, но только смеялся над сбивчивыми рассказами кладоискателей, вернувшихся ни с чем. Во время одной из вылазок, предпринятой его приятелем, он наблюдал курган в подзорную трубу: стоило человеку приблизиться, как индейский страж неторопливо скрывался в густых зарослях, словно там был потайной ход. Сам кладоискатель не замечал, как исчез индеец, — просто, добравшись до плато, не находил никого.
Хитен отправился в путь с твердым намерением раскрыть тайный лаз и тем разрешить загадку исчезновений. Наблюдавшие за ним видели, как он сноровисто раскидывает землю на вершине; в какой-то момент его фигура стала терять отчетливые очертания, словно истаивая в воздухе; больше его не видели до самых сумерек, пока на плато не появилась обезглавленная индианка с голубоватым факелом. Примерно пару часов спустя после захода солнца Хитен, пошатываясь, добрел до городка; при нем не было ни рюкзака, ни лопаты; во взгляде, светилось безумие. Прерывая речь глухими стонами, он поведал о бездонных расселинах и чудовищах, притаившихся на их дне; о жутких идолах и невообразимых пытках, которым его подвергли, — рассказы были столь фантастичны, что трудно припомнить все, о чем он говорил. «Древние Боги! Там страна Древних Богов! — не переставал повторять он. — Всемогущий Создатель, они древнее Земли и пришли из другого мира… Они читают мысли… полулюди-полупризраки… Стоит переступить черту, и все растворяется в воздухе… Мы все происходим от них — дети Ктулу!.. Сплошное золото, гигантские ящеры, мертвые рабы… безумие видеть их! Йа! Йа! Шуб-Ниггурат! Тот белый мертвец… О Боже, что они сделали с ним!..»
Хитен оставался деревенским дурачком почти восемь лет, до самой смерти. Со времени его возвращения еще два посещения кургана завершились полным безумием и восемь человек бесследно исчезло. Сразу после несчастья с Хитеном трое отважных, полных решимости мужчин отправились на вершину холма, вооруженные, помимо лопат и кирок, тяжелыми пятизарядными кольтами. Жители городка видели, как призрак индейца заколыхался и растаял по мере