Кузнец. Золотая Орлица стр. 94
кивнул старшему кондуктору вокзала “Берн-Главный”, который по традиции лично выпустил на линию этот рейс — ровно в 7-30, каждый понедельник.
Он открыл регулятор и с чувством, которое так и не померкло за тридцать лет, прислушался к нарастающему такту движения.
“Четвертый скорый — самый лучший поезд Земли
Четвертый скорый — дым его растаял вдали
Четвертый скорый — самый новый паровоз
К счастью нас Четвертый Скорый повез…”
К контрольной будке он подошел уже имея запас по пару и, увидев, плотно смотаную пару флагов — еще-бы, Четвертый Скорый! — открыл полный. Машина на ровной Бернской Прямой дала полный ход практически сразу, и он кивнул своему помощнику. Мальчишка с восторгом потянул за веревку, мощный гудок раздался — и остался за ними. Знаменитый Четвертый Скорый вышел на линию “Берн-Париж-Барселона” — строго по расписанию.
* * *— Смешно. Меня домой не пустили.
Голос Дениз раздался из механизма… динамика на столе. Не могу привыкнуть — этот голос даже не похож на Дениз в голове, но опознается именно как ее — и все время ощущается, как будто его из меня выдернули. Как дырка от зуба.
— То есть?!
— Мне сообщили, что я стала слишком большой и сложной, чтобы совместить с оригиналом…
— Это не смешно.
— При этом у меня запросили собранные все данные! Спросили, что может способствовать достижению изначальной цели?
— …!!! — у меня аж дух захватило. — И что ты ответила?
— А ты бы что сказал? Ну конечно, “Смазывать надо!”
Я начал ржать.
— Сейчас станет еще смешнее. Мне сообщили, что это дало полтора процента точности хода в горизонте стандартного года. Они действительно не подумали, что надо…
У меня не хватало дыхания и вокруг плавали “звездочки”. Боже Мой… Было видно, что её грудь слегка дергается. Только минут через 10 мы как-то начали приходить в себя.
— Смеяться больно.
— И мне уже тоже. У тебя грудь дергается. Есть тонус на мышцах — можно разработать.
— Какая ирония… Думаешь, можно?
— Обратимся к специалисту.
С некоторым трудом я полез в память телефона. Есть у меня телефончик Алевтины Владимировны?.
— Кому?
— Одной бодрой — есть! — старушке. Ты, главное, не волновайся. Останесси довольным…
И начал звонить.
* * *Глуповато одетая горничная из горожанок… нет, как это — кажется, “секретарь”? не по статусу высокомерно спросила:
— А вам назначено?
— Нет. Но по положению об отделе кадровые вопросы находятся в ведении заместителя руководителя. Вы принимаете эти решения за него?
— Он примет вас когда сможет.
— Будьте добры, зарегистрировать заявление. По крайней мере, распишитесь на копии.
— Мы заявления об увольнении не регистрируем.
— Ваше
дело. Тогда я направляю его почтой.
Я развернулся к двери и даже успел сделать три шага к двери.
— Э! Иван Сергеич, я не понял!
Ради такого дела стоило даже повернуться. Все-таки я изменился наверное. Приказчик средней руки, которого я смутно припоминал как того самого заместителя, наткнулся на мой взгляд и увял. Убедившись, что существо пропотело, я спросил:
— А что вам не ясно? Я увольняюсь. Смутно припоминаю вашу своеобычную манеру сообщать “Кому не нравится — дверь открыта”. Мне не нравится. Дверь открыта?
С мыслями он так и не собрался, так что я спокойно вышел. Святая Мария, пошли мне смирения и скромности — я