Квартирный вопрос (сборник) стр. 176
из поколения ваших потомков!
— Я знаю это, — неожиданно спокойно ответил Старейшина. — Новое поколение должно уйти вниз. Таковы Правила.
Он кивнул, и «свита» навалилась на Ивана. Его схватили за руки и за ноги и потащили к зияющему проему шахты. Старейшина отошел в сторону, пропуская пленника в пустоту.
— Возвращайся туда, откуда пришел! — бросил он напоследок, и Ивана швырнули во тьму.
Во время падения юноше почудились звуки музыки.
ОтецЛифт двигался плавно и беззвучно. Сергей сидел на полу, прижавшись спиной к стене, и смотрел вверх, откуда доносилась музыка.
«Может старый консерватор и прав? — подумал он. — Сказано в Правилах не входить дважды в Лифт — значит, не надо. Кто-то же эти Правила писал…»
Неожиданно музыка стихла и кабина замедлила ход. Вздрогнув, как в начале движения, она остановилась. Двери Лифта медленно разошлись в стороны. Ослепительный свет разогнал по углам тьму. Сергей прищурился и, прикрыв глаза рукой, осмотрелся.
— Эй, есть кто? — почти неслышно спросил Шестов, поднявшись на ноги.
Ответа не последовало. Сергей осторожно высунулся из кабины и окинул взором Лифтовую Площадь. Никого.
«Видимо, сюда должны были прибыть наши дети», — рассудил Шестов, сделав первый шаг по незнакомому месту. Он вспомнил, как двадцать лет назад вместе с ровесниками прибыл на свой Этаж. Там тоже было чисто и безлюдно, но не так…
«Здесь кто-то живет», — предположил Сергей, уловив в воздухе приторный запах моющего средства.
Он вышел в центр Лифтовой Площади и огляделся. Судя по всему, новый Этаж был точно такой же, как и остальные в Обиталище.
В животе заурчало, и Шестов вспомнил, что уже давно не ел. Ноги сами принесли его в Кладовую, где он увидел целую гору брикетов. Столько Сергей видел разве что в детстве. Сложенные грудой в углу Кладовой, они словно ждали, когда проголодавшиеся дети войдут сюда и развернут первые обертки.
Доедая на ходу содержимое первого попавшегося брикета, Сергей дошел до Центрального Парка — и вновь не поверил собственным глазам. Возле входа в Парк располагалась статуя — метровая фигура собаки, сделанная из гипса. Четвероногий друг сидел на задних лапах и задумчиво вглядывался вдаль. На позолоченной табличке, привинченной к постаменту, было выгравировано коротенькое стихотворение: «Знает взрослый, знают дети: Шекли — лучший друг на свете!» И чуть ниже шел постскриптум: «Мы тебя никогда не забудем!»
Сергей наклонился, поравнявшись с мордой животного, и всмотрелся в глаза.
— Гав-гав! — вспомнил он, как учил его отец.
— Р-р-р! — раздалось за спиной Шестова протяжное рычание.
Сергей испуганно обернулся и сделал шаг назад, едва не столкнувшись со статуей. В нескольких метрах от него, выгнув спину, затаилась… живая собака со свалявшейся от грязи бурой шерстью! В отличие от статуи, выглядела она не так дружелюбно. Суженные глаза пса хищно следили за каждым движением Шестова. Из распахнутой пасти, обнажавшей острые клыки, текла слюна.
— Шекли детям лучший друг! Дети, дети, встаньте в круг! — попытался найти общий язык с животным Сергей, швырнув псу остатки брикета.
— Р-р-р! — ответила собака и сократила дистанцию, проигнорировав подачку.
Сальная шерсть животного торчала во все стороны. На ошейнике мерно покачивался медальон с надписью «Шекли №…». Номер прочитать Шестов не успел.
Пес оттолкнулся задними лапами от пола и прыгнул на Сергея. Шестова спасла реакция. Он инстинктивно отскочил влево