Библиотека

Квартирный вопрос (сборник) стр. 216

Размер шрифта
-
+
Тема

подарок принесу — отпилю руку у своего манекена, сделаю из фольги два колечка, как бы обручальных, и на пальцы этой руки надену. И подарю. Прикольно будет! И оригинально. Наверняка же Игорёк знает эту песню: «Рука пород древесных». А манекен этот деревянный мне не то чтобы не нужен — нужен еще как! Я его на стене у себя над кроватью закреплю. Уютно получится: снизу я, а сверху он — как крыша над головой. А то, что он без одной руки будет, — это как раз хорошо, художественно.

Выхожу из лифта на своем этаже и вижу, как от моей двери — детвора врассыпную! Все по лестнице вниз побежали, а одна девчонка — та, которую я в первое утро встретил, — за свою дверь спряталась, что на нашей лестничной площадке от меня напротив. А я гляжу… Батюшки, они на моей двери красной краской из баллончика написали: «Мумь»! Вот ведь поганцы малолетние! Что я теперь Валентине Никифоровне скажу? Подхожу к двери, за которую юркнула девчонка, нажимаю кнопку звонка. Сейчас я с ее родителями-то поговорю! Пусть они ей уши надерут!

Дверь распахивается. На пороге стоит молодой мужчина. Редкие волосы, водянистые глаза, козлиная бороденка. Острый кадык нервно ходит вверх-вниз. В вытянутой руке, словно пистолет перед лицом врага, словно православный крест перед чертом, мужчина держит белую пятирублевую монету. Он говорит мне:

— Уйди, мумь! Убирайся к себе! Здесь тебе нечего делать. Здесь нет Орла, ла-ла, ла-ла!

От вида монеты я падаю на пол и едва не теряю сознание. Ползком преодолеваю лестничную площадку, добираюсь до своей двери. Отдыхаю. Открываю дверь, вваливаюсь в тамбур. Мне всё еще плохо. Но чувствую: тут есть кое-что, от чего мне станет легче! Электрическая лампочка! Та, что питается энергией от общего электрощитка! Выкручивать ее сил нет, и я просто выламываю ее из патрона, разрезая в кровь руку. Сую лампочку в рот, жую, глотаю…

И чувствую чудесное облегчение! Всё в порядке. Всё нормально. Всё хорошо.

Захожу в квартиру. Там дядя на паровозиках катается.

Наталья БолдыреваСемья

Ник не мог бы сказать, когда это все началось, но отчетливо помнил, как это все случилось. Уже в который раз он пришел домой за полночь. На пороге стояла сумка с его вещами, в дверном проеме, привалившись к косяку, с руками, скрещенными на груди, расположилась мать.

— Забирай и уходи. Ночуй где захочешь! Раз тебе больше не нужен дом…

Мать постепенно повышала голос, и это могло бы затянуться надолго, но по пятому каналу уже транслировали «Арт Хаус», и потому Ник просто поднял сумку и ушел.

Мать замолчала. И больше уже никогда не пыталась разговаривать с ним. Лишь сталкиваясь на общей кухне, у микроволновки, смотрела долго и пристально, чуть исподлобья, — думала, что он не замечает. Потом Ник долго размышлял, не искала ли она других слов: правильных, тихих? Эти размышления не приносили ничего, кроме раздражения и головной боли.

Тем вечером, как и несколько недель после, он ночевал этажом выше — у конопатого Тимки. Но и с Тимкиными предками не все было ладно. Каждый день, не в силах поделить восемнадцать квадратов, они приводили покупателей — и каждый день отказывали им, несмотря на предлагаемые суммы. Поток желающих приобрести комнату

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.