Квартирный вопрос (сборник) стр. 269
почти по пояс высунулся со стороны пассажирского сидения. Игорь увидел утреннего алкаша, побритого и в кожаной куртке. Тот улыбнулся ему, как утром, когда вертел в руках осколок стекла. Игорь едва не подпрыгнул и, выпустив ладонь сына, с отвращением взмахнул руками.
— Тьфу, твою мать! Сгинь, гнида!
Бомж, мигом превратившись в пожилого кавказца с седыми усами, обиженно пожал плечами, сплюнул и хлопнул дверцей такси. Игорь потерянно посмотрел на недоуменное лицо Сашки.
— И так тоже никогда не делай, понял?
* * *Весь путь до дома Игорь не отпускал руки сына. Когда открывал дверь, в животе слегка холодило, как перед дракой в детстве, и он злился на себя, что принимает всё так всерьез.
«Скажу ей, что с такими выходками ей среди нормальных людей не место. Не так важно, что сказал Макаров: ее будет достаточно припугнуть. Ни криков, ни размахивания руками. Всё культурно: либо ты, старушка, прячешь свою хренотень куда подальше, перестаешь угрожать хозяину дома и пугать родных, либо отправляешься в уютное заведение с врачами. Вот так».
Собственно, он плохо отдавал себе отчет в том, почему хочет за неудачный день предъявить претензии теще (не считая, понятно, потерянного клока волос). То есть рассуждать надо так: суеверия и сглаз, конечно, бред, но если уж он, взрослый мужик, на миг испугался этого — значит, кто-то долго доводил его до ручки. И главное, бабка-то абсолютно уверена в своих паранормальных способностях! Значит, с умыслом старается испортить семье жизнь.
В таких размышлениях он зашел в прихожую и, разуваясь, упустил момент, когда Сашка радостно промчался по коридору в бабушкину комнату. Едва не сплюнув от досады, Игорь распрямился и направился было следом, но передумал: не хотелось начинать неприятный разговор в присутствии сына. Но тут Саня сам показался в дверях и с недовольным видом пошел к своей комнате.
— Что?
— Она спит.
Действительно, если прислушаться, даже из коридора можно было различить низкий храп. Игорь ушел к себе.
Позвонила Таня. У Игоря заколотилось сердце. Хотелось сразу высказать, что накипело за этот день, потребовать немедленного возвращения. Но, услышав: «Привет, как у вас дела?» — он неожиданно понял, что не знает, как всё передать.
— Тяжело у нас. Все перенервничали.
— Что такое?
Игорь вздохнул, оглядел комнату и прикрытую дверь.
«Уже боюсь подслушивания в своем доме!»
— Да ты же знаешь свою мать. Что еще сказать?
— Слушай! — в голосе Тани послышались нетерпеливые нотки, и до Игоря дошло, что ее тянет рассказать нечто важное. — Мы сегодня с Катей ездили на квартиру!
— Нашли что-нибудь? — почему-то спросил он.
— Откуда
ты знаешь?
Промолчать, не ляпнуть ничего. Шум крови в ушах.
— В общем, там кто-то стены изрисовал. Если просто комнату осмотреть, вроде незаметно, а за зеркалом, например, на дверях шкафов изнутри — везде мелом, как будто школьник баловался. Не знаю, откуда это, но кто-то из покупателей вполне мог заметить. Даже стыдно теперь.
— Тебе что — не ты же продавала, не твоя квартира. Но… они же делали уборку, вещи переносили, осматривали… Как раньше не заметили?
— Говорю же тебе, я в растерянности! Катя клянется, что в некоторых местах еще вчера точно ничего не было. Если это мама сделала, — Игорь заметил, что Таня понизила голос, — тогда ничего не