Лакомый кусочек стр. 72
что пережила с Малькольмом.
Раймонд долго рассматривал ее лицо, будто только что увидел его впервые.
– Ты святая, Патриция! Настоящий ангел.
Она удовлетворенно рассмеялась.
– Никакой я не ангел.
Раймонд нежно поцеловал ее в лоб.
– Знаешь, когда погибли Малькольм и Лилиана… – Его голос стих, и Патриция тяжело вздохнула.
– Представляю, как ты страдал, – пробормотала она с искренним сочувствием.
Раймонд покачал головой.
– Я страдал не так сильно, как должен был. И, признаюсь честно, больше убивался по ребенку, нежели по Лилиане. Уже через двадцать четыре часа после происшествия все мои мысли вновь вернулись к тебе. Я твердо решил, что со временем ты станешь моей. Признаюсь честно, был период, когда мне безумно хотелось отомстить и за Малькольма, и за Лилиану, и за себя…
– … поэтому и пытался вначале добиться моего согласия на наш брак, запугивая меня всякой ерундой? – спросила Патриция шутливо-сердитым тоном.
Раймонд уткнулся носом в ее щеку.
– Ты когда-нибудь простишь меня? Сможешь доверять мне, зная, каким отвратительным мужем я был для Лилианы?
– Не наговаривай на себя, ты был вовсе не отвратительным мужем, – поспешила утешить его Патриция. – Если бы Малькольм погиб, а Лилиана осталась жива, ты продолжал бы хранить ей верность и никогда не дал бедняжке понять, что любишь другую женщину. Я хорошо знаю тебя, Раймонд.
Ты относишься к той категории людей, которые придерживаются твердых жизненных принципов.
После этих слов он поцеловал ее страстно и ненасытно.
Она перевела дыхание, улыбнулась и протяжно произнесла:
– Тебе не в чем себя упрекать, мой дорогой!
Лицо Раймонда напряглось.
– Нет, есть в чем, – возразил он. – Я вел себя с тобой непростительно грубо и жестко и до последнего верил россказням Малькольма, хотя с каждым днем все больше и больше убеждался в том, что ты совсем не такая, какой он тебя описывал. А все из-за того, что ощущал чересчур виноватым и порочным себя самого… Я желал жену своего брата так сильно, что сходил с ума…
Патриция рассмеялась и погладила его по густым волосам.
– Успокойся, я тебя прощаю. И ужасно люблю.
Эпилог
Матиас Бейнз, будущий предводитель старинного шотландского рода, делал первые в своей жизни шаги – сосредоточенно и старательно поднимал то одну, то вторую ножку, неуверенно топая по аллее. Годовалого карапуза окружали тепло и забота большой и дружной семьи.
Патриция Бейнз, счастливая мать, цвела, как яблони в саду их величественного, древнего замка. Ее серые глаза излучали свет, с пухлых губ не сходила радостная улыбка. В свои двадцать девять она выглядела юной и прекрасной.
У Матиаса был старший брат, смышленый и смелый девятилетний Эндрю. И сестра Сьюзен – красавица с добрым сердцем, любительница шляпок, шоколадных батончиков и всевозможных историй о привидениях.
Крошка Матиас своим появлением на свет обрадовал всех, но сам он больше, чем к кому-либо другому, тянулся к своему отцу – настоящему великану, не чаявшему в нем души.
– Эндрю, Сьюзен! – крикнул Раймонд. – Подойдите к Матиасу с двух сторон, я сфотографирую вас троих. Человек делает первые шаги, этот момент просто необходимо запечатлеть на пленке.
Дети обожали фотографироваться, особенно со своим маленьким очаровательным братиком.
Патриция вышла в сад в тот момент, когда три «фотомодели» позировали у мраморного фонтанчика.
– Любовь моя, ты очень вовремя к нам присоединилась! –