Лед-15 стр. 26
кадр Экберг. С различных ракурсов, но не захватывая лицо.
— Почему так? — спросил Маршалл после пятого дубля.
Экберг откинула капюшон.
— Я изображаю Эшли.
Маршалл понимающе кивнул. Эшли Дэвис, ведущая, должна была появиться лишь через два дня, но это нисколько не мешало Конти ее снимать.
— Неудивительно. Время решает все.
— Верно. — Она посмотрела на него через плечо. — Послушайте, мне очень жаль, что все так получилось. Извините, что я вас не предупредила, но у меня на этот счет имелись строгие распоряжения. Исходившие прямо от Вольфа.
— Значит, он тут главный? А я думал — Конти.
— Эмилио отвечает за весь творческий процесс — съемки, освещение, режиссуру,
окончательный монтаж. Но деньги выделяет телекомпания, и последнее слово за ней. А здесь, на вершине мира, телекомпанию представляет Вольф.
Маршалл обернулся. Вольф не пошел вместе с ними, но далеко внизу можно было различить его призрачно крошечную фигурку. Он стоял неподвижно за внешним ограждением базы, наблюдая за группой.
Вздохнув, Маршалл снова повернулся к Экберг.
— Это у вас в порядке вещей? Все время тормозить, озираться, искать лучший план?
— Не совсем. Конти сейчас тратит пленки втрое больше обычного.
— Почему?
— Потому что он хочет, чтобы этот фильм стал шедевром. Чем-то вроде его «Моны Лизы». И слишком многое ставит на карту.
— Тогда с чего же великий творец карабкается по кручам вместе с прочим немытым сбродом? Разве его место не в вездеходе?
— Ему необходимо «помелькать на площадке», как это у нас говорится. Для последующего фильма о фильме, куда в конечном счете войдут и дополнительные цифровые материалы.
Маршалл недоверчиво покачал головой, глядя на цирк, в который начинала превращаться реальность. Едва подъем продолжился, к ним приблизился Конти.
— Есть что-нибудь, что нам следовало бы знать? — спросил он Маршалла с уже привычным для того итальянским акцентом.
— О чем?
Продюсер взмахнул рукой.
— Обо всем. Об этих местах, о погоде, о местной фауне… о любой изюминке, которая могла бы украсить проект.
— Таких вещей много. Это удивительный геологический регион.
Продюсер с некоторым сомнением кивнул.
— Я возьму у вас интервью, когда мы вернемся.
Салли, слышавший их разговор, тут же встрял в него.
— Как глава экспедиции, буду рад оказать любую необходимую помощь.
Конти снова с отсутствующим видом кивнул, уставившись на ледник.
Маршал призадумался, стоит ли рассказать режиссеру о живущих поблизости аборигенах. Вероятно, они идеально подошли бы на роль той «изюминки», которую искал Конти. Однако он тут же выбросил из головы эту мысль. Вряд ли туниты бы захотели — и уж точно совсем не заслуживали, — чтобы шумная беспардонная киногруппа ворвалась в их селение. Легко догадаться, в какой бы они пришли ужас, если бы вдруг увидели, что творится теперь на горе Фир.
Он покосился на Конти. Составить какое-то впечатление о режиссере было не так-то легко. Несмотря на внешний образ художника, отрешенного от всего мирского, в нем явственно чувствовались и непреклонность, и прагматизм. Этакая невообразимая смесь Трумэна Капоте с Дэвидом Лином. Тут кто угодно встал бы в тупик.
Впереди показалась пещера. Ее темный провал загораживали с виду весьма неуклюжие механизмы — подъемный кран на надувных шинах и еще одна машина, предназначение которой оставалось неясным. Выкрашенные в ярко-желтый цвет, они отчетливо выделялись на фоне белого снежного наста и голубого