Библиотека

Лёд и порох стр. 128

Размер шрифта
-
+
Тема

получилось. — есть, конечно, нюанс: принять меня Тюхтяев смог, а вот жить теперь с таким сокровищем отказывается. — Тебе оказалось проще из маленькой впечатлительной девочки недостижимый идеал лепить.

— Но я… — он замолчал.

— Но ты нашел себе влюбленную девочку, причем нашел еще до того, как вернулся в Петербург, поэтому хватит пенять на Тюхтяева. Сейчас тебе хватает совести одновременно поддерживать в ней какие-то надежды, и захаживать ко мне. Зачем? Потому что хочется того, что она не даст? — самой тошно, но я усугубляю еще больше, подходя к нему ближе и горячо шепча на ухо. — Ты же меня хочешь, но так, чтобы в постели я была именно такой, развратной, дерзкой, а в остальное время превращалась в тихую, кроткую, влюбленную дурочку. — прикусила ухо сильнее, чем рассчитывала, до крови. — Или ее хочешь, но, чтобы она в постели творила все то, что мы только что? И сам смириться с этим не можешь. Только сейчас самое время определиться с выбором, потому что я это терпеть больше не намерена, равно как и не намерена быть кающейся Вавилонской блудницей на фоне тебя в небесном сиянии.

Он резко отшатнулся, оставляя тонкий след из бисеринок крови.

— Прощайте, Ваше Сиятельство.

— И Вам всего наилучшего, Федор Андреевич.

Поговорили просто замечательно.

* * *

Фохт уезжал, и я наблюдала за этим из окна. Эта идеально прямая спина, четко выверенные движения, руки сжаты в кулаки, под перчатками не видно, но я знаю, что пальцы побелели, наверняка глаза чуть прищурены, а губы плотно сжаты. На подъездной лужайке чуть замер, и сердце пропускает удар — вот обернется, а я тут пялюсь. Небось и выражение лица совсем не то, которое пристало женщине гордой и самодостаточной. Но нет, сдержал порыв и целеустремленно двинулся в Белозерск, где в красивом доме с правильного происхождения и воспитания жильцами его, без сомнения, встретят и утешат. Апполинария точно порадуется, да что там, найдет любую возможность развеять его меланхолию. Прекрасно я разрешила все противоречия своей личной жизни. Блестяще. Мама, гордись!

* * *

— И вот знаешь, чисто по-женски я ее понимаю. Ограничься она насильниками — попробовали бы замять дело.

Вот сегодня Люся себя здорово переоценивает. Конечно, за время горения одной спички успела закопаться в прошлогоднюю траву, и мнит себя Джеймсом Бондом и Перри Мейсоном сразу.

— Не замяли бы. До Петербурга дошло, там такое не пропустят. — об этом разговаривать куда проще, чем о Федином визите. Глядя на мое лицо, о нем и не заговаривают, но тайком точно шушукаются.

— Ну и ладно, помогли бы. Но она же на Димку позарилась. Которого и в стране не было, когда с ней это приключилось. — именно это обстоятельство вымораживало сестру сильнее всего, хотя, казалось бы, ей точно к несправедливости уже можно было привыкнуть.

— Несчастная женщина, что и говорить. — я не стала раскрывать все секреты покойницы, но оставила священнику столько денег, что церковь можно в два слоя покрыть новой черепицей, так что вечерком возле двух крестов — покосившегося и новенького, прошла служба. Отец Анисим помолился о покойниках как о потерявших разум — есть такая лазейка для суицидников. И пусть из зрителей я пришла одна, на душе стало

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.