Леди Малиновой пустоши стр. 59
тип гражданской наружности! Не выдержала его домовитая душа такого вопиющего безобразия, как наглый грабеж соседа, и устроил он им подлянку, небольшую, но очень уж убойно запашистую. Не знаю, где он добыл экстракт желез скунса, но пометил он им все украденные наши вещи.
Пока везли трофеи домой грабители по холоду, ещё ничего так было, а вот как попали они в тепло — все, ахтунг! газовая атака! Попробовали все вынести и в подвал — не помогло, провонял весь подвал, и даже крысы из подвала срочно эвакуировались. Попытка продать награбленное добро тоже провалилась — покупатели отбегали, зажав носы. Даже медные пластины с наших парадных дверей, победно приколоченные к дверям лэрда — грабителя, тоже излучали вонь в объеме двух городских помоек, причем из моего времени. К двери подойти было нельзя. И даже вновь оторвав их от двери, вони не уменьшилось. Теперь все население замка и сам лэрд ходили через черный ход. Брауни из замка Мак-Дональда, проведя свое внутреннее расследование, установил источник и первопричину, попытался избавиться от запаха. Но Кузькина мстя, оказалась устойчивой, ибо была справедливой. Вот соседский брауни Даркхнесс и пришел вызвать Кузю на бой, так как считал, что его хозяин вправе грабить. Темный народ, эти брауни. Кузя вызов принял и дрался за правое дело, поэтому победил. Но ему тоже досталось.
Я негодовала, как же так, Кузька ещё маленький, а тот Даркхнесс взрослый брауни и драться с ребенком! На ребенка Кузя насупился и сказал, что по правилам таких поединков на возраст не смотрят, зато победитель может выбрать себе трофеем, что захочет.
Я удивилась.
— И что же ты выбрал, Кузь?
— Дак наши же вещи, что украли, брауни пусть и вернёт! Нам чужого не надо! Мы свое заберём завсегда!
— Кузя, так они же воняют! Зачем нам они теперь такие?
Кузька хитро прищурился единственным видящим глазом.
— Так это ж моя ворожба, я и сниму ее!
И тут меня осенило.
— Кузяяя… а ты ведь говорил, что вам, брауни, нельзя со двора уходить или из дома? А как же у вас так получилось?
Кузя немного смутился, потом, вздохнув, сказал.
— Нет, я правду сказал. Но если в доме есть ещё хотя бы один брауни, мы можем уходить, ненадолго, не больше, чем на день. А у нас ещё дедушка есть, вот я и пошел. Да недалеко ходил, вон в овраг за оградой.
— Ладно уж, борец за справедливость, ложись, отдыхай, поесть я тебе принесу.
Спускалась я, вниз посмеиваясь и удивляясь одновременно — надо же, маленький, а какой храбрый! И как заботится о доме, о хозяйском имуществе! У такого маленького существа и такое большое и доброе сердце!
Проверив на кухне кадушку с ферментирующимся чаем, решила, что вечером с Кузей будем сушить наш чай… Кресса, пряча от меня покрасневшие глаза (явно плакала из-за непослушной внучки), поблагодарила меня за глицерин, он очень хорошо смягчил и увлажнил кожу рук и теперь она не шелушится и не трескается. Вот, а Элизи даже и слова не сказала, как будто я была обязана это делать. Рини пользовалась глицерином ещё в поместье Мак-Коннея, и то всегда спасибо говорила. Наказав Крессе отварить побольше мяса куском и обсыпать его сухой горчицей для