Ледяной сфинкс стр. 160
на ее лице полное безразличие. Сам Серж был кротким человеком, но тут он все же разозлился. Возле него кавалергардова невеста вздохнула и переместилась в кресле. Обвинитель, перечислив преступления блондинки, перешел уже ко второй подсудимой.
– После того как называвшийся мужем ее был, по выражению обвиняемой, «отозван по делу», она вместе с… который под чужим именем назывался также ее мужем…
Публика оживилась, в зале вспорхнул смешок, потом кто-то громко засмеялся, со всех сторон понеслись фривольные замечания. Молодая черноглазая женщина на скамье подсудимых съежилась и покраснела.
– Интересно, сколько у нее было мужей?
– А они ими менялись? Или у них все общее? Хи-хи!
Шутки становились все оскорбительнее, все развязнее, и председатель снова напомнил о том, что имеет право потребовать очистить зал.
– Шалишь, – пробормотал себе под нос скучавший репортер, – вам же нужно показать, что законность соблюдена… а для сего потребны свидетели…
Меж тем акт уже подходил к завершению.
– Стремиться к ниспровержению существующего государственного строя путем политической борьбы, вернейшим средством которой должны были служить повторяемые, в случае неудачи, покушения на цареубийство… Плодами такой решимости явились последовательные покушения на жизнь Его Императорского Величества: 18 ноября 1879 года близ Александровска Екатеринославской губернии; 19-го того же ноября близ города Москвы, на линии Московско-Курской железной дороги и наконец 5 февраля 1880 года посредством взрыва в Зимнем дворце… От имени своей так называемой партии дерзостно заявляли о твердом намерении своем продолжать дело крови, бунта и цареубийства…
И наконец спасительное:
– По вышеозначенным обвинениям предаются суду Особого присутствия правительствующего Сената с участием сословных представителей.
В публике зашевелилась и заговорили. Председатель, понимая, что все порядком утомились, объявил в заседании перерыв.
– Ах, как это скучно, – капризно протянула невеста кавалергарда. – Я-то думала, будет веселее…
«Веселее?!» – оторопел Серж. Он в принципе не мог понять, как суд, который имеет все шансы окончиться смертным приговором, может казаться кому-то веселым.
А суд продолжался, и заседание плавно перетекло на другой
день, потом на третий, на четвертый… Вызывали свидетелей, опрашивали экспертов, и защита упорно пыталась подловить последних на мелких неточностях, цепляясь к каждому слову. Допрашивали подсудимых, и тут особенно ярко выявилось разнообразие их характеров: студент вновь рассказал все, что ему было известно; здоровяк грубо, упорно все отрицал; хозяйка квартиры тоже пошла путем отрицания всех обвинений; остальные отделывались невразумительными краткими ответами. Граф Строганов иронически щурился, и по-прежнему из зала в адрес подсудимых то и дело доносились нелестные замечания, Фукс призывал к порядку. Когда дело дошло до речи обвинителя, прокурор Муравьев не упустил случая блеснуть:
– Господа сенаторы, господа сословные представители! Призванный быть на суде обвинителем величайшего из злодеяний, когда-либо совершившихся на русской земле, я чувствую себя совершенно подавленным скорбным величием лежащей на мне задачи. Перед свежею, едва закрывшейся могилою нашего возлюбленного монарха, среди всеобщего плача Отечества, потерявшего так неожиданно и так ужасно своего незабвенного отца и преобразователя, я боюсь не найти в своих слабых силах достаточно яркого и могучего слова, достойного того великого народного горя, во имя которого я являюсь теперь перед вами требовать правосудия виновным, требовать возмездия…
Но он, конечно, скромничал. И нашел все слова, которые были ему нужны, чтобы доказать вину обвиняемых и окончательно пригвоздить их к позорному столбу. Муравьев был