Ледяной ветер Суоми стр. 100
добрых финских парней.
Юнас оказался прав. Жизнь пошла своим чередом, время от времени преподнося сюрпризы. Двадцать шестого октября в Ливадии внезапно, от разрыва сердца, скончался дворцовый комендант генерал-адъютант Дедюлин. Ему стали искать замену, и многие предлагали государю Джунковского. Владимир Федорович все еще лечился в Меране, на юге Франции. Узнав о том, куда его сватают, генерал заволновался. Соглашаться или нет? Насколько слухи достоверны? Зная капризный характер монарха, а особенно его жены, он решил отсидеться – авось пронесет? Белецкий же, наоборот, держал кулаки, чтобы его начальник переместился в другое кресло… Тем временем отпуск подошел к концу. Двадцатого ноября Джунковский вернулся в Петербург и сразу поехал в Ливадию представляться Его Величеству. А уже 24 ноября, полный сил, товарищ министра появился на службе. Войдя в дела, он вызвал было к себе Лыкова – как там поживают украденные из банка тысячи. Но ему доложили, что статский советник отбыл в Або, давать показания в суде над остатками банды Иллиеви.
Алексей Николаевич в Або сразу не поехал, а остановился на одни сутки в Гельсингфорсе. Он нарочно прибыл раньше, чем этого требовала судебная повестка. Генерал-майор Новиков пригласил Лыкова на Георгиевский праздник, который отмечался в зале офицерского собрания Третьего Финляндского стрелкового полка. Допускались все, имеющие ордена Святого Георгия, Георгиевское оружие и Знаки отличия Военного ордена.
Праздник начался
в одиннадцать часов утра. От частей гарнизона в собрании были выставлены знаменные взводы с хорами музыки. Явились еще дополнительно взводы от Шестого полевого жандармского дивизиона, Двадцать второго саперного батальона, Первой батареи Первого Финляндского стрелкового полка и от Отдельного казачьего оренбургского дивизиона. Эти части в гарнизон не входили, но стояли поблизости и тоже захотели участвовать в торжестве.
Командовал парадом знаменных взводов командир Третьего стрелкового полковник Кракин. Принимал парад генерал-губернатор Зейн. Из зала собрания после молебна к Успенскому собору отправился крестный ход. В соборе была провозглашена здравица государю и всем георгиевским кавалерам.
После официальной части небольшая группа генералов и старших офицеров уединилась в гарнизонном офицерском собрании. Возглавил ее корпусный командир генерал-лейтенант фон ден Бринкен. Он был награжден Золотым оружием за Русско-японскую войну. Такое же оружие за поход в Китай имел и Новиков. Статский советник Лыков со своим весьма уважаемым всеми военными солдатским Георгием занял в компании почетное место. Седовласые мужчины пили аккуратно и вспоминали боевую молодость. Алексей Николаевич, любивший армию и считавший себя ее частью, пригрелся в дружеском кругу. Но ему надо было уходить. Дело в том, что генеральный криминал-комиссар Кетола позвал его кататься на своей лодке. Полицейские собирались сплавать в шхеры восточнее Гельсингфорса, славившиеся живописностью.
Однако в планы приятелей-сыщиков вмешалась погода. Все время, пока шел парад, а затем крестный ход, море бушевало и натворило немало бед. В Сандвикской гавани разбило пристань, местами обвалилась набережная. Полотно железной дороги у паровой лесопилки и у корабельного дока размыло, шпалы уплыли в залив. По всему берегу лежали сорванные с привязи лодки. Купальня в Брунспарке рассыпалась, как карточный домик.
Досталось и Южной гавани. Залило водой даже Железнодорожную площадь, а также Грасвикскую набережную. У многих прибрежных домов оказались сорваны крыши, множество телефонных проводов были оборваны. Такого сильного шторма не случалось уже больше тридцати лет…
В результате командированный так и не покатался по шхерам. Когда ветер пошел на убыль, он явился в ресторан гостиницы «Сосьетэ»,