Библиотека

Ледяной ветер Суоми стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

за ус, короткий и густой, в отличие от министерского, и начал:

– Мы можем послать в Гельсингфорс своего чиновника, который будет подталкивать финских коллег к исполнению их обязанностей.

– И с чего это вдруг они согласятся, Владимир Федорович? Я прикажу – откажутся, а некий мой подчиненный попросит – и будет результат? Кто этот Икс?

– Статский советник Лыков, – немедленно сообщил генерал-майор.

Маклаков выпучил глаза:

– Но… почему?

– У Алексея Николаевича очень хорошая репутация в полиции Великого княжества Финляндского.

Лыков заерзал, но Джунковский не дал ему рта раскрыть:

– Он единственный в таком роде, других финляндцы не примут. А его примут.

– Повторяю вопрос: почему?

Тут заговорил Белецкий:

– Лыков – уголовный сыщик и не лезет в политику. Тем более в вопросы взаимоотношений столицы с ее окраиной. Алексей Николаевич у нас вообще… либерал. Он готов всех отпустить из-под горностаевой мантии русского царя: поляков, ингерманландцев, даже малороссов-мазепинцев…

На этих словах Маклаков шутя погрозил Лыкову пальцем. Директор Департамента полиции продолжил:

– Финляндцы недолюбливают русских, но для статского советника делают исключение. Потому что он дважды помогал тамошней полиции арестовывать их негодяев, и оба раза с риском для жизни!

– А что за негодяи? – заинтересовался министр.

– Один – это небезызвестный Ёста Аальто, десять лет назад убивший целую семью в Котке и спрятавшийся в Москве. Для его поисков сюда командировали двух финляндских сыщиков. Мы придали им Лыкова, и тот захватил убийцу в Даниловке после горячей перестрелки. Один из тех сыщиков, что вместе с ним шел на пули, теперь служит начальником криминальной полиции Гельсингфорса. Так у них сыскное отделение называется.

– Очень хорошо! – начал соображать Маклаков. – Он ведь вас не забыл, Алексей Николаевич?

– Не забыл.

– Вот пусть и отработает должок! А второй что за случай?

Белецкий почтительно продолжил:

– Второй был о прошлом годе, в самой Финляндии. Туда драпанул некто Клевезет, называющий себя анархистом, а на самом деле обычный бандит. Тамошние ребята сначала не хотели его искать. Мы послали Алексея Николаича и с ним фотографии жертв негодяя. Троих застрелил, сволочь, включая гимназиста шестого класса… Финляндцы поняли, что тут политики нет, а простая уголовщина. Настоящего анархиста они бы ловить не стали, а этого взялись. И обнаружили в Торнео, Клевезет уже сел на германский пароход. Злодей принялся отстреливаться из каюты. Алексей Николаич заявил коллегам, что они не должны рисковать своими жизнями при аресте русского, когда рядом с ними имеется другой русский. И в одиночку заарестовал дрянь. Такой поступок тоже не забывается. Поэтому статский советник Лыков – единственный сейчас российский полицейский чиновник, с которым чухонцы будут иметь дело.

– Но как же хомяковская комиссия? – вскинулся сыщик. – Там много еще

вопросов. Реформа полиции – что сейчас может быть важнее?

Маклаков попытался придать своему голосу участливость:

– Конечно, это очень важно. Но… сам Фредерикс телефонировал… Который видит государя каждый день. Вынужден приказать вам отложить пока дела думской комиссии и срочно выехать в Гельсингфорс на поиски… как уж его?

– Хейкки Раутапяя, – подсказал Джунковский, зачитав заковыристое имя по бумажке.

Лыков встал:

– Слушаюсь. Разрешите идти?

– Да, поторопитесь, дело срочное. Степан Петрович, держите меня в курсе дознания!

Сыщики дружно вышли, а Джунковский остался. В коридоре Лыков сказал Белецкому:

– Да, Степа, уж удружил так удружил…

– А что было делать? Ты действительно такой сейчас один.

– Пусть Филиппов едет, у него

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.