Ледяной стр. 68
на животного. — По размерам брюхо почти как маленькое логово для новорожденных щенят. Мы поместимся тут все втроем и согреемся.
Сестры переглянулись, и Дэрли сказала:
— Кстати, Фаолан… я подумала…
— Не такая уж плохая идея, — перебила ее Мхайри.
— Да, идея просто замечательная! Только…
— Тогда в чем дело? — настойчиво спросила Мхайри.
— Нет ничего благородного, чтобы съесть погибшее животное. Даже если мы сами ее не убивали, нам нужно выполнить лохинвирр за то, что она предоставила нам еду и укрытие.
Лохинвирром назывался ритуал, который волки исполняли перед загнанной ими добычей. Они глядели прямо в глаза умирающему животному, и между охотником и жертвой происходило нечто вроде
последнего, примиряющего их диалога. Это был знак уважения — хищник благодарил добычу и давал ей понять, что жизнь ее была потрачена не зря. Волк принимал позу почтения, словно признавая величие дара, а умиравшее животное, казалось, говорило: «Да, моя услуга велика. Мое мясо поддержит тебя».
* * *Глаза самки мускусного быка покрывала ледяная корка, и ее невидящий взгляд был направлен на ночное небо. Трое волков наклонились и принялись слизывать лед, пока в глазах животного не отразились искрящиеся от холода звезды. Фаолан, Дэрли и Мхайри встали на колени и, не отводя взгляда, повернули головы боком и прижали их к снегу. Выполнив древний ритуал лохинвирр, они заползли в брюхо животного и заснули.
Когда они проснулись несколько часов спустя, над горизонтом уже всходил медный диск солнца.
— Ну как, еще голодные? — спросил Фаолан.
— Не очень. Вчера я хорошо наелась, — ответила Мхайри.
Фаолан еще не рассказал сестрам о друмлине, воздвигнутом им в честь матери. Он никак не мог подобрать нужные слова.
Сестры знали, что их мать провела свои последние дни в клане МакНамар, но кроме этого им мало что было известно о ней. Они не знали, что после того как ее выгнали из клана МакДунканов и отдали двух здоровых щенков на воспитание Кайле, она нашла нового супруга из клана МакДонегалов и стала превосходной фланговой загоняющей. Мораг прожила достойную жизнь, и Фаолан отдал ей дань уважения единственным известным ему способом — соорудив друмлин.
Такие волки, как Фаолан, инстинктивно обгрызали кости, не только чтобы полакомиться остатками мяса и мозгом, но и чтобы вырезать на них прекрасные рисунки. Этот инстинкт был у них в крови. Свою первую кость Фаолан выгрыз, когда еще не был членом клана. Волком-одиночкой он сам загнал олениху карибу, достойного противника — старую и слабую, но очень умную, и поэтому воздвиг в ее честь друмлин. Он тащил ее тело почти лигу, отгоняя воронов, и разместил кости на высоком берегу реки, где их никто не потревожит. Примерно такое же место он подыскал и для костей своей матери. Оно находилось на мысе Сломанного Когтя, куда они с сестрами направлялись по пути к клану МакНамар. Но сейчас, после того как они нашли замерзшего мускусного быка, им нужно было первым делом увидеться с Намарой, главой клана, и сообщить ей о находке.
— Я хотел сначала показать вам друмлин нашей матери.
— Друмлин? — переспросила Мхайри.
— Это одно из слов на древнем волчьем языке, которые ты так любишь, Фаолан? — спросила Дэрли.
Сестры уже привыкли, что Фаолан употребляет в своей речи древние слова и медвежьи выражения.
— Да,