Легенда о Марко стр. 39
бы дать мне обычную одежду.
— Конечно!
— Дело в том, что, пока я здесь, я такой же, как и все люди.
Она не осмеливалась спросить у него, зачем он явился к ней.
— У Натаниеля наверняка есть подходящая одежда, — сказала она. — Подожди-ка…
Войдя в старую комнату Натаниеля, она остановилась, прижав к губам ладонь, чтобы хоть как-то унять дрожь.
— Господи, — молилась она Богу Абеля. — Господи, помоги мне!
Хотя сама она в точности не знала, в чем он должен был ей помочь.
Дрожащими руками она вынула чистую рубашку, темно-коричневый свитер, белье, носки и светлые вельветовые брюки. Эта одежда была на Натаниеле в тот раз, когда он впервые встретил Эллен. Но об этом Криста не знала.
Она торопливо вышла в прихожую.
— С обувью будет сложнее, — напряженно произнесла она.
— Можно мне оставаться в этих?
На ногах у него были черные, невысокие сапожки из мягкой кожи.
— Черное и коричневое? А, наплевать!
— Прекрасно, — сказала она. — Переоденься в комнате Натаниеля!
Натаниель…
Ее и Абеля сын.
А он должен был быть сыном Линде-Лу. Да, он должен был быть сыном Линде-Лу!
Нет, что за мысли ей приходят в голову?
Она лихорадочно посмотрела на себя в зеркало. Несколько седых волос, похожих на серебряные нити, она попыталась спрятать под густой челкой.
В светлых волосах Линде-Лу тоже были серебряные нити, и это было первое, на что она в свое время обратила внимание, а потом уж на его застенчивые, печальные глаза.
Она стала на пару килограмм тяжелее, но этого пока не было заметно. Тело ее по-прежнему было прекрасным, может быть, более зрелым, чем тогда…
Криста покраснела от собственных мыслей. Она подумала о том, что кожа у нее, возможно, уже и не такая гладкая…
Линде-Лу снова спустился в прихожую. Брюки Натаниеля были ему чуть длинноваты, но он их подтянул, а рубашку надел навыпуск, и все получилось, как надо. Коричневый свитер очень шел к его светлым волосам.
Кристу терзала невыносимая душевная мука.
«Я снова хочу стать молодой, — думала она. — Хочу стать молодой и красивой и не думать о том, кто такой Линде-Лу. Хочу вернуть назад те волнующие дни, когда мы пытались сблизиться. Тогда он был таким сдержанным. Он сказал тогда, что мы не можем быть вместе, по двум веским причинам. Тогда я подумала, что он имеет в виду свою бедность, что он ничего собой не представляет, тогда как я была дочерью обеспеченного человека, занимающего высокое положение в обществе, и я всерьез воспринимала эти старомодные и смехотворные взгляды.
Но то, что он имел в виду, было куда серьезнее. Он понятия не имел о том, что был внуком самого Ангела Света, хорошо зная только то, что отцом его был Ульвар, мой дед. И Линде-Лу был убит еще в 1897 году. За тридцать лет до моего рождения.
На пути нашей любви стояло два неодолимых препятствия.
И с тех пор ничего не изменилось…»
Впрочем, изменилось, но только в худшую сторону. Он продолжал оставаться духом ее дяди. И формально она была теперь на тридцать два года старше его, она была зрелой, цветущей женщиной, молодость ее безвозвратно ушла.
Тем не менее, она его по-прежнему любила. И даже сильнее, чем раньше. Она любила его