Легионер. Книга 2 стр. 58
продать свои жизни. Это была самая настоящая зона смерти. Мы были обречены, и не видели смысла в том, чтобы думать о спасении — все равно оно было невозможно. Хотелось одного — убить как можно больше варваров, прежде чем придется отправиться к предкам.
Но силы были на исходе. Мы и так прошли с боем почти половину ущелья, штурмуя холм за холмом, и просто валились с ног. Поддерживала нас только слепая животная ярость, жуткая, доводящая до исступления ненависть.
Все чаще падали наши, и все реже — германцы. Я получил увесистый удар дубиной, расколовший мой щит на две половинки. Кусок края щита, окованный железом, отлетел мне прямо в лицо и перебил нос. Захлебываясь кровью, я спрятался за спину Жерди. Кто-то дернул меня за плечо назад, дальше, вглубь строя.
— Давай, ребята! Вперед, вперед! — услышал я голос Быка. — Не останавливаться!
Значит, жив — пронеслось в гудящей голове.
Но тут же этот крик перекрыл десяток голосов, сначала слабых, но постепенно набирающих силу:
— Вар убит! Вар мертв!
Мы замедлили шаги. Будто что-то оборвалось внутри у каждого сражающегося. Растерянные лица, потухшие глаза… Мечи вдруг стали невыносимо тяжелыми. Руки опустились сами собой.
— Вар бросился на меч!
— Предали!
— Задние бегут!
Эти отчаянные вопли поразили нас надежнее вражеских клинков. Мы остановились.
Замерли. Заколебались. Сделали крохотный шаг назад.
Нам в уши ударил гром германских барабанов и их торжествующие вопли. Со склонов на нас скатывались толпы варваров, почуявшие, что настал момент для решительной атаки.
Они ударили со всех сторон. Спереди, с боков… Конница германцев громила наши тылы на входе в ущелье. Варвары прыгали даже с нависших над ущельем скал, прыгали на наши головы, полуголые, визжащие, некоторые с одними ножами. Правильный бой закончился. Началась резня.
Наш строй мгновенно рассыпался. Кучками и поодиночке мы схватились с врагом накоротке. Кололи, рубили, лягались, душили, топили в ручье… В ход шли камни, кинжалы, кулаки, зубы. Упавших затаптывали насмерть. Раненых добивали. Это было какое-то безумие.
Но долго такой напор мы выдержать не могли. Сначала один легионер, за ним второй бросили свои щиты и устремились назад, к спасительному лагерю. За ними последовали третий, пятый, десятый. Вскоре паника захлестнула и остальных…
Мимо нас бежали солдаты, на ходу сбрасывая тяжелое снаряжение и оружие. Германцы настигали их, истребляя безжалостно, как зверей.
Пробегавшему рядом со мной легионеру в спину с хрустом вонзился дротик, солдат коротко взмахнул руками, словно взывая к богам, и рухнул лицом в ручей, подняв тучу мелких бырзг. Другому в затылок угодил увесистый булыжник и сбил с ног, на спину упавшему тут же запрыгнул варвар и одним движением перерезал горло. Третьему подрубили ноги, четвертому влепили стрелу в бедро и добили ножами…
Бежали, конечно, не все. Некоторые тут же бросались на свои мечи, послав последнее проклятие врагу. Были такие, кто отшвырнув оружие шел с голыми руками.
Все это происходило совсем рядом, в нескольких шагах. Мы же продолжали сражаться. Бык собрал вокруг себя десятка три бойцов из разных манипулов и теперь вел нас к какой-то видимой только ему цели. Как ни странно, но драться стало немного легче. Германцы предпочитали обтекать небольшие островки сопротивление, подобные нашему, и продолжать избиение бегущих, а потому беззащитных солдат. Для