Лэйси из Ливерпуля стр. 269
Никаких проблем.
— Это очень мило с твоей стороны, Джерри, дорогой. Но в данный момент я предпочитаю Бутль Биркдейлу. Кстати, где-то тут припаркована моя машина. — Она просто не могла вернуться в свой роскошный дом в такое время, хотя с удовольствием избавилась бы от своей шляпки, сменила костюм на что-нибудь более подходящее и прихватила бы плащ. Она выбралась из машины, поцеловала Микки и быстрым шагом, почти бегом, устремилась вперед, но не к Бернадетте, а в темный тихий салон на Опал-стрит, быстро вошла в него и уселась под средней сушилкой — чего она не делала уже много лет.
Только сейчас Элис поняла, как устала. Почти мгновенно она провалилась в странный сон — сон, в котором жили жуткие кошмары, она не могла вспомнить их, когда проснулась, но знала, что мозг ее переполняли вещи крайне неприятные.
Боже! Когда же прекратится этот дождь! Она ничего не видела, даже стрелок часов на руке. Вокруг была совершеннейшая темнота, но ей показалось, что ливень стал еще сильнее, и капли его прямо-таки бомбили тротуар.
Наверное, лучше было пойти к Бернадетте, где Элис могла поспать в нормальной кровати, съесть что-нибудь пристойное, а не сидеть здесь в собственном обществе, наедине со своими горькими, тоскливыми мыслями.
Но, Господи, о чем еще можно думать в такое время? Элис копалась в прошлом, вспоминая все так или иначе связанное с Орлой. Вот Орла родилась, вот сделала первые шажки, вот произнесла первые слова, вот в первый раз пошла в школу — она пришла домой и заявила матери, что была самой красивой девочкой в классе, а также и самой умной.
«Самонадеянная маленькая мадам», — ухмыльнулся Дэнни, когда ему сказали об этом, — Орла была любимицей не только отца, но и деда. У Элис же никогда не было любимчиков. Она одинаково любила всех своих детей и чувствовала бы то же, окажись любой из них в больнице.
— Ох, как мне тоскливо ! — Печаль и тоска комом встали в горле. Через минуту она сделает себе чай — разве что он будет без молока. Обычно на уик-энды Пэтси забирала все, что оставалось из продуктов, — чтобы не испортилось.
Может, ей все-таки стоит включить свет, а потом пойти к Берни, которая уже должна быть дома. Она только напрасно растравляла свою рану, сидя одна в кромешной темноте и умирая от желания выпить чаю. Она уже собиралась встать, когда в замке повернулся ключ и кто-то вошел в салон. Элис затаила дыхание. Это был мужчина, на фоне окна она могла разглядеть его
массивную фигуру.
Он протянул руку к выключателю, включил свет и удивленно вскрикнул, увидев ее:
— Элис! У меня совершенно определенное чувство дежавю .
— Кто вы? — Почему-то ей совсем не было страшно.
— Неужели я настолько изменился? — невесело сказал мужчина.
Она пристально взглянула на него. На нем был сшитый у хорошего портного твидовый костюм, и на вид ему было лет пятьдесят. Когда-то он был красив, от былой привлекательности и сейчас что-то еще оставалось, но теперь лицо его изрезали глубокие морщины, на нем застыло выражение какой-то озабоченности. Пепельно-седые волосы, слегка поредевшие и мокрые от дождя, были зачесаны волнами назад.