Ленинград действует. Книга 2 стр. 313
запасами. Чем это угрожает при продолжении такой же погоды – попятно!
26 декабряПять дней подряд упорно работал над фронтовыми очерками и отправлял их в ТАСС. Написал брошюру для Политуправления фронта. Сдал.
Получил из Ярославля авторский экземпляр изданного там небольшого сборника моих фронтовых рассказов и очерков и номер «Ярославского альманаха» с моими фронтовыми записями.
Пулеметы идyт на фронт 28 декабря. ДКАВчера провел день на одном из оборонных заводов.
… Прохожу в заводские ворота под двойным покровом – военной тайны и темной декабрьской ночи.
Слепит глаза яркий электрический свет, герметически запертый в залах высоких цехов.
Жужжание моторов и ритмический грохот станков сопровождают меня по всем коридорам. Вхожу в ту конторку, где за маленьким столиком сидит спокойная и властная ленинградская женщина – начальник цеха конвейерной сборки. Против ее столика на бетонном полу стоят в ряд, как выстроенные готовые к походу солдаты, строгие металлические тела только что отвороненных новеньких пулеметов. Их кожухи свеже крашены белой краской – зима!..
На столике начальницы цеха табак «Золотое руно» – подарок наркома лучшим производственникам завода, доставленный из Москвы самолетом.
– Товарищ Романова, можно у вас завернуть?
И юноша в растопыренной шапке-ушанке, в синем пиджачке хитро щурится на дразнящую его нюх желтенькую коробку.
А сколько сегодня собрал? – вскидывает на него темные глаза женщина.
Одиннадцать…
А должен был?
Ну уж дайте свернуть авансом… За двенадцатым-то дело не станет!
– Смотри!..
Накурившись сладкого табака, юноша спешит из конторки в соседний цех. Р. М. Романова, оставшись одна с полусотней пулеметов, пристально смотрит на них. О чем она думает? О своих родителях, погибших в Ленинграде от голода? Или об этих мальчиках, спасенных работой в цехе?
А в моем воображении на миг возникает поле ночного сражения и пятьдесят дуг трассирующих очередей. Доносящийся из соседнего цеха грохот помогает представить себе шум боя. Сколько гитлеровцев полягут на белом снегу, когда эта полусотня пулеметов пропустит свои первые боевые ленты?..
Эти пулеметы сейчас будут увезены прямиком на фронт. На бетонном полу тотчас же выстроятся другие. Больше бы, еще больше бы их, так, чтоб горечь души сменилась удовлетворением.
… Смех, шум, возня, звонкие голоса, борьба. Такой ералаш бывает в школьном коридоре, в десятиминутном перерыве между двумя уроками… Неиссякаема энергия молодежи! Чем напряженнее школьник только что вчитывался в учебник, тем непринужденней и беззастенчивей эта возня, в несколько минут разряжающая усталость.
В дверях цеха, с десятком пулеметных замков в руках, появляется долговязый «дядя Ваня».
– По местам, ребята! – строго говорит он. – Передохнули. Хватит!
Еще минута, и у своих рабочих мест, вдоль всей ленты конвейерной сборки, стоят мастера слесарного дела – внимательные, сосредоточенные, молчаливые. Они уже не ученики ремесленного училища. Они – рабочие оборонной промышленности, суровые, неутомимые ленинградцы. В их руках, накрепко срастаясь, металлические детали приобретают формы боевого оружия. Бригада Василия Швыгина снимает с верстаков, ставит на стеллажи готовые станковые пулеметы марки ПМ – Л1 /1 («пулемет максим – ленинградец один-один»). В цехе не бывает ни промедления в работе, ни брака. За это отвечают бригады Родионова и Комарова, вся комсомольская молодежь. Об этом напоминает широкий, во всю стену плакат: «Добился успеха, закрепи его, непрестанно усиливай помощь родной Красной Армии».
Высокорослый, худощавый, в куртке