Леопард из Батиньоля стр. 150
четыре часа от начала процесса пищеварения, в противном случае весьма высока вероятность обморока и…
Кэндзи прервало патетическое мяуканье, все взоры тотчас обратились на закрытую корзинку, которая совершала яростные скачк и на перроне. Таша поспешно подхватила корзинку на руки и попыталась успокоить ее обитательницу:
— Бедная моя Кошка, все хорошо, через четыре часа ты уже будешь на воле…
— Обмотай корзинку веревкой, а то твоя бедная Кошка удерет, — сказал Виктор и мечтательно вздохнул.
— Да уж, лучше ее вообще не выпускать, не то все ковры загадит. Ежели скотинка в детстве была побродяжкой — пиши пропало, никакая выучка тут не поможет! — заявила Эфросинья.
— Что вы говорите? — обиделась Таша. — Кошка у нас очень чистоплотная!
Кэндзи, которого ничуть не занимали вопросы кошачьей гигиены, изготовился было продолжить перечень напутствий, но обнаружил, что Жозеф и Айрис от него улизнули — они покупали свежий выпуск «Пасс-парту» у газетчика. Виктор стоял рядом с ними и нервно курил, поглядывая на Таша; Эфросинья была занята очередной ревизией пожиток. Японец сообразил, что остался один на один с Джиной, и от неожиданности даже слегка попятился. Та с трудом сдержала улыбку: «Он меня боится…»
— Месье Мори, почему вы решили от меня избавиться? Ваше стремление отослать на курорт Айрис и Таша мне понятно — вы хотите оградить их от последствий скандальной огласки, которой предано ваше с Виктором недавнее расследование. За девушками будет присматривать Жозеф — это тоже понятно. Ваша забота о мадам Пиньо, заслужившей отдых, предельно ясна и похвальна. Но когда вы предложили, чтобы я отправилась вместе с ними, меня это удивило.
— Вы остаетесь без ученицы, а пребывание на море пойдет вам на пользу… — промямлил Кэндзи.
— Очень мило с вашей стороны побеспокоиться о моем здоровье.
— Я подумал, что вы… вы с Таша будете рады провести время вместе…
— Не сочтите меня неблагодарной, но поначалу я, не подозревая о вашем великодушии, полагала, что мое общество вам неприятно, и вы попросту желаете спровадить меня подальше.
Японец побагровел и почувствовал, что не может произнести ни слова. Джина же, обнаружив, что ей удалось привести в замешательство этого всегда невозмутимого, отлично владеющего собой человека, возликовала. Тут паровоз издал вздох, выдув облако пара, и Жозеф, деловитый, как петух в курятнике, бросился заталкивать в вагон своих подопечных, а затем с помощью Виктора и Кэндзи загрузил туда бесчисленный багаж.
— Сколько вещей, патрон! Можно подумать, мы отправляемся в Китай! — крикнул он, высунувшись из окна, и помахал кепи: — Не волнуйтесь, у меня все будет под контролем!
Кэндзи послал дочери воздушный поцелуй, а Джине — долгий
тревожный взгляд. Виктор не сводил глаз с Таша, которую Эфросинья почти расплющила о вагонное стекло.
— Иисус-Мария-Иосиф, так и пышет паром, поглядите туда, так и пышет! А вдруг котел взорвется?
Проводник запер дверцу вагона на ключ, раздался оглушительный свисток, застучали колеса. Состав с лязгом двинулся к мосту Европы и вскоре исчез в жерле Батиньольского туннеля.
В душном фиакре, катившем по улице Рима, Виктор старался отделаться от навязчивых воспоминаний об Одетте де Валуа, его бывшей любовнице, которая четыре года назад тоже уехала в Ульгат.
— Какие планы на вечер? — поинтересовался Кэндзи.
— Вернусь на улицу Фонтен и завалюсь спать, если, конечно, все эти господа из прессы