Лесовик 1-9 стр. 2963
Опять сейчас что-нибудь про мою службу и коллег начнёт втирать. Он всегда это делает, несмотря на то, что я никого из них не помню.
— Вчера узнал, что последний из тех, с кем ты начинал всю эту эпопею с виртуалом и ИскИнами, оттуда не вернулся. Ты — последний из могикан. Хотя лучше бы говорить, крайний, по суевериям армейским, но я так себя и не смог за всю жизнь пересилить. Мама у меня учителем русского языка и литературы работала, она мне за этого «крайнего» ещё в школе все губы отбила, когда услышала, когда я его с какого-то перепуга ляпнул. Я тогда подхватил во дворе чью-то дурацкую идею казаться крутым бойцом, который всегда крайний говорит вместо последний. Вот мама из меня всю эту дурь нещадно и выбивала. Да и выбила. С тех пор так и не могу я с этим дурацким суеверием говорить. Уже и мама-то давно умерла, а я всё так же вспоминаю её, когда слышу это дурацкое «крайний». Она мне тогда чётко вбила, что крайними могут быть только север, срок, мера, необходимость и плоть.
Я смотрел на него и не понимал, зачем он мне это всё рассказывает? Ему поговорить не с кем? Или он так свою печаль от ещё одного невернувшегося пытается заговорить?
Он ещё что-то говорил, рассказывал… Наверное, что-то наболевшее, а я смотрел на облака. Они мимо плыли и ничего их не интересовало. Ни я, ни больница рядом, ни Лупоглазый, ни его исповедь. Плывут себе и плывут. Вон облако похоже на бегемота, а вон на собаку… Или нет, на кота, точно на кота. А вон на голову кота. Как же не хватает в этой чёртовой реальности Хаоса. ОН готов был генерировать чёртову дюжину идей в минуту, развлекать меня, развивать, стоило мне только захотеть, а я… А я вышел в реальность. И вот я здесь, нужный только Лупоглазому, которому просто поболтать не с кем.
Он говорил, а я молчал. Не слушал, просто сидел и смотрел вверх. И думал, ну на кой ляд мне нужна была вся эта реальность, когда у меня не осталось местной памяти и личности, не осталось ничего…
Стоп! А чего это я разнылся? Можно ведь и всем нужным: имуществом, родными и близкими людьми, знаниями. Нужно только не сидеть без дела, а заниматься. Что вот, например, мне мешает сейчас заняться изучением китайского языка? Да ничего.
— У вас нет случайно самоучителя по китайскому языку? — огорошил я полковника. Тот вначале растерялся, но тут же нашёлся с ответом:
— Завтра принесу, — и тут же рванул на выход.
Странная у него реакция, хотя это первый раз, когда я его о чём-то попросил после всех наших пересечений. Может он надеется на что-то? Или просто хочет сделать приятное? Непонятно.
Солнце садилось. Закат тут всегда прятался за лесом, потому его толком не было видно, просто очень быстро становилось темно. Потому, чтобы не блукать в темноте, я с трудом поднялся на свои костыли и поковылял обратно в корпус. Ещё один день был потрачен на восстановление. Завтра будет то же самое. Какой-то непонятный повторяющийся один и тот же день. Меняется только состояние моего здоровья. Но ничего. Скоро я выздоровею