Лестница в небо стр. 6
лучше выдержать.
Новый разговор с главой ПГБ состоялся уже у него в особняке. По случаю окончания писанины меня выпустили из опостылевшей гостиницы, но не на волю, как мне хотелось бы, а вежливо, но твердо сопроводили в личное жилище императорского советника. Там, наконец, встретился и с Митькой, гостившим у Милославского, и с матерью. Ох, и наговорились же!
У Митьки восторг от всего. Как бы мать о нас ни заботилась, но устроить в Царскосельский лицей было не в ее силах. А тут тебе все известные фамилии, еще и Морозовы осторожно им интересоваться начали. Конечно, не все так гладко у него, как он рассказывает — есть свои проблемы, но в целом он доволен поворотом судьбы и перемен не ищет.
Дождавшись, когда мать уедет на дежурство, братишка вытащил меня в сад, где долго собирался с духом, прежде чем перейти к серьезному разговору.
— Короче, Горыныч, тут такая тема… Даже и не знаю, как сказать, — кажется, я догадываюсь, что за новость у него.
— Скажи, как есть.
— Как есть?.. Хорошо… Мы не родные братья… — набрался, наконец, он храбрости.
— Знаю.
— Откуда? Мать рассказала?!
— Нет, не она. Сам докопался, случайно, правда. Ну, а потом уже, конечно, к матери разбираться пошел. Вот тогда она и подтвердила. Глупо отпираться было, когда у меня фотографии на руках были.
— Что за фотографии?
— Свадебные твоих родителей. В архиве к брачному договору приложены были.
— Жаль, не знал. Дед говорил, ни одного изображения не осталось, — Митька тяжело вздыхает, — Да и отцовских-то: раз-два и обчелся.
— Я откопировал. Приеду в Москву — вышлю.
— Вот об этом-то я и хочу с тобой поговорить. Милославский тебя не отпустит.
— Догадываюсь. А ты?
— А вот тут, Горыныч, собака и зарыта. Я сейчас — несовершеннолетний и под опекой Тихона Сергеевича. Матери опеку он возвращать не спешит. Ты не думай, меня тут все устраивает — я для себя выбрал. Милославский не вечен, лет через
пятнадцать-двадцать на покой уйдет. Пока он мне покровительствует, успею вес набрать. Плюс Морозовы хотят меня в клан вернуть, хотя бы через женитьбу, так что с их стороны тоже протекция ожидается. До главы приказа, может, и не дорасту, а вот до его заместителя — запросто.
— Но?.. — неспроста же брат этот разговор затеял.
— Стану я Морозовым или нет — это вопрос отдаленного будущего, а Милославский есть здесь и сейчас. И если ты останешься, Тихон Сергеевич тебя вперед двигать будет. А мне, как понимаешь, это невыгодно. Ни сейчас, ни потом, — честно, как на духу, признается Митька.
— С чего ты взял, что так будет? Мне он ничего такого не говорил… — удивляюсь выводам брата — вряд ли Милославский с ним эти перспективы рассматривал.
— Подслушал. Он с помощником обсуждал планы на тебя. Все восхищался, как ты в училище заговор заподозрил на одних косвенных. Все ведь видели, что там творилось, но никто таких выводов не сделал. Даже я, — Митяй остановился под яблоней и стал нервно обдирать с нее листочки, — И скрывался ты потом сам долго, если б тебя девка твоя не сдала — мог бы и дальше жить как жил.
— Да не особо сладко мне жилось, расскажу потом как-нибудь, но я тебя понял. И за честность спасибо,