Летающие колдуны стр. 39
в действие.
Я раздраженно рвал на себе мех. Чего ждут боги? Может они намерены ждать достаточно долго, чтобы Пурпурный успел нейтрализовать элементы, составляющие проклятие, и обратить его против Шуги?
Новые вопли неслись над миром:
— Яйца... яйца...
— Во всяком случае мы лишили его спокойствия, — прошептал я Шуге. — Это уже начало.
— Этого недостаточно. Боги должны были сцепиться друг с другом в стремлении его уничтожить... Должно быть, дверь виновата... Лэнт, я боюсь...
Он зловеще замолчал. Я почувствовал, как начал леденеть позвоночник.
— Дикари! — ревел голос Пурпурного, — примитивные дикари!.. Это проклятая серая краска... Где черт возьми! Кровосмешение... совокупление... совокупление кровосмесительного извращения... заболевания от физической близости... примитивные дети... я убью похотливых отпрысков собак! Я испепелю этот похотливый мир!..
Пурпурный мог быть непоследовательным, но несомненно говорил искренне. Я приготовился к бегству. Я видел, как он бушевал в гнезде, неистово колотя по шишкам и выступам, которые мы с Шугой закрасили, Пурпурный лихорадочно крутил одну шишку за другой, пытаясь нейтрализовать заклинание Шуги.
— Что же касается этой волосатой скотины Шуги...
Тяжелая изогнутая дверь закрылась, оборвав истеричные вопли Пурпурного.
16Мягкий ветерок цеплялся за листья, кусты и наши накидки. Тени удлинялись, пока не начали теряться в темноте.
Голубое Солнце замерцало и исчезло, оставив одно распухшее красное светило. Все погрузилось в мертвое молчание.
Мы с Шугой осторожно выползли из своего укрытия. Черное гнездо спокойно лежало в углублении. Дверь была закрыта, и только оранжевый контур отмечал ее место на гладкой невыразительной поверхности.
Мы осторожно и опасливо подобрались поближе.
— Уже началось! — прошептал я.
— Заткнись, глупец! Сейчас нас, должно быть, слушает весь пантеон богов.
Мы приблизились вплотную. Черное гнездо оставалось неподвижным, поджидая нас. Шуга приложил ухо к его поверхности и прислушался.
Яйцо неожиданно и бесшумно взмыло вверх, отшвырнув Шугу в сторону. Я плашмя упал на землю и начал вымаливать прощение:
— О, боги мира, я полагаюсь на вашу милость, я прошу вас, пожалуйста, не гневитесь...
— Заткнись, Лэнт! Хочешь испортить заклинание?
Я осторожно поднял голову. Шуга стоял упершись руками в бедра и глядел вверх, в красные сумерки. Черное гнездо терпеливо и неподвижно зависло в нескольких футах над его головой.
Я устало поднялся на ноги. Это заклинание пока что оборачивалось не проклятием, а невыносимой скучищей.
— Что оно делает? — спросил я.
Шуга не ответил.
Гнездо внезапно превратилось из черного в серебряное и начало опускаться обратно, так же плавно, как и поднялось. Красный диск цвета крови сверкал на его поверхности.
Мы отступили назад, так только оно коснулось почвы, и начало погружаться в нее, не замедляя скорости. Теперь, во всяком случае раздался звук, скрежещущее недовольство камней, раздвигаемых в стороны. Гнездо погружалось неуловимо. Камни трещали под его напором.
И мгновение спустя оно исчезло. Скрежет камней стал отдаленным, затем затих окончательно.
Ошеломленный, я подошел к неровному краю дыры. Темнота скрывала ее дно, но там все еще слабо ощущалось отдаленное громыхающее движение.
Шуга встал рядом со мной.
— Великолепно, — произнес я. — Оно ушло, Шуга. Полностью, совершенно исчезло. Словно его вообще никогда и не существовало. И... — я глубоко вздохнул.
Шуга скромно хмыкнул. Потом нагнулся, чтобы поднять стеклянное приспособление, свалившееся с носа Пурпурного и безразлично сунул его в карман.
— Это пустяки, — произнес он.
— Но, Шуга... никаких побочных