Летающие колдуны стр. 44
но увеличенный до размеров горы. Потом я заставил глаза раскрыться и увидел громадную, вздымающуюся массу пламени — раскаленный яростный гриб-поганку — пылающий дым, поднимающийся из-за гор, скрывающий небо и все кругом...
Меня опрокинуло на спину, поволокло по грязи, словно от удара гигантским молотом, изготовленным из воздуха. А звук! О, этот звук! Мои уши, казалось, лопнут от боли — таким он был громким и непереносимым.
Если я считал, что голос Макс-Вотца, пришедший в деревню, был громким, то в сравнении с этим звуком он казался шепотом. Словно сам Суало спустился вниз и хлопнул своими могучими ручищами.
Но звук продолжался, превратившись в перекатывающийся гул, громыхающий над холмами. Он ворчал и грохотал над миром. Отдалялся и снова накатывался непрерывной волной. Я был уверен, что еще очень долго буду слышать его, даже после того, как он исчезнет. Но этот неистовый гудящий рев не смолкал. А с неба начали сыпаться небольшие камни.
Элкин сказал свое слово!
18Я нашел свою жену, скорчившуюся на ветках, под вырванным с корнем деревом.
— С тобой все в порядке? — спросил я, помогая ей подняться на ноги.
Она кивнула.
— Хорошо. Тогда найди какую-нибудь тряпку и перетяни мне ребра. Мне больно.
— Да, мой муж.
И она покорно начала стаскивать свою юбку.
Я узнал
ее — юбка была одной из ее самых любимых. Я остановил руку женщины.
— Не надо рвать. Найди что-нибудь другое. У тебя не осталось в этом мире ничего другого. Храни ее в целости.
Женщина взглянула на меня, глаза наполнились слезами благодарности.
— Да, мой муж...
Она замолчала. Я понял, что она хочет сказать что-то еще, но боится.
— Продолжай, — приказал я.
Она, забыв о грязи, повалилась на колени и возбужденно схватила меня за руки.
— О, муж мой, я так боялась за тебя! Мое сердце наполнилось такой радостью при виде тебя, что я не могу ее скрыть. Я жизни без тебя не мыслю!
Она целовала мои руки, прижимаясь головой к моему телу. Я погладил мех на ее голове, хотя тот и был перепачкан. Но это не имело сейчас особого значения. Мы оба промокли насквозь и изрядно вывозились в грязи.
— Все хорошо, — сказал я.
— О, говори, говори со мной! Скажи, что опасности больше нет, что в мире все снова стало хорошо.
— Встань, женщина, — сказал я.
Она тут же встала.
— Я все потерял. Наше гнездо разбито, а дерево повалено. Я не знаю, где мои дети, куда разбежались другие жены. У меня ничего не осталось. Лишь та одежда, что на теле. И все же я не бедный человек...
— Нет? — она глядела на меня. Коричневые ее глаза расширились от удивления.
— У меня осталась женщина... хорошая жена. — Я посмотрел в ее глаза, раскрытые и светящиеся любовью. — Женщина с крепкой спиной и желанием работать. Я знаю это. А теперь иди и найди что-нибудь для повязки. Ребро болит.
— О, да, мой муж, да!
Она осторожно зашлепала по грязи, покрывающей землю. Я медленно сел. Отдохнуть бы, поспать...
19Прежде чем оставить деревню, мы как следует пошарили по ней. Не осталось ли что-нибудь ценное неуничтоженным. Но мало чего нашли. Я надеялся отыскать свой велосипед, но его раздавило упавшим деревом. Больно было видеть прекрасно