Летающие колдуны стр. 66
конечно. Это настоящее счастье, что мы почти во всем друг с другом согласны, Лэнт. Будет нетрудно составить договор, одинаково справедливый для обеих наших деревень.
— Как же это может быть трудно, когда каждый из нас больше думает о других, чем о себе!
— О, Лэнт, какой же ты все же словесный искусник, какой мастер! Но вот насчет тех овец — шестерых будет достаточно...
— Их более чем достаточно, мой Гортин. Если ты планируешь прислать только трех мальчиков...
На том мы и договорились.
29Мы сделали передышку и почти до самого голубого рассвета жевали корень рабы. Предстояло много чего обсудить и много корня сжевать. Когда мы расправились с тем, что было у нас, то уже немного накачались. Корень оказался что надо. Хороший корень. Джерк смог бы приготовить из него отличное пиво.
— Пурпурный, — заявил Гортин. — У него должен быть корень рабы. Пурпурный его жует, когда у него плохое настроение. А в последнее время у него всегда плохое настроение.
— Вот и хорошо. Давай его навестим. А раз мы уж там будем, заодно сообщим о нашем договоре.
— Опять ты о делах, Лэнт! Я просто поражен твоим трудолюбием.
Мы нашли Пурпурного ухаживающим за своим небольшим огородиком трав и растений. Корень рабы оказался не единственным сближающим средством. Нашлись и другие. О некоторых я знал — о большей же части не имел понятия. Джерк будет обрадован этими новостями.
— Эгей, Пурпурный! — окликнули мы его.
Он скосил глаза в нашу сторону.
— Кажется — мой старый друг, Лэнт, — произнес он.
Друг... Я содрогнулся. Скрипнул зубами и сказал:
— Да, это я, Лэнт. Мы с Гортином пришли поговорить с тобой.
Я постарался проговорить это со всей возможной строгостью.
— А-а... — Пурпурный заколебался. Казалось, что-то смущает его. — Как ты живешь, Лэнт? Как твоя семья, твои жены?
Ну и странные вопросы. Чего ради он интересуется моими женами? Но что поделаешь, Пурпурный всегда отличался странностями.
— С моими женами все хорошо, — ответил я. — Моя первая жена вскоре ожидает ребенка. Шуга сказал, что это будет дочь. Но поскольку она уже принесла мне двоих сыновей, я не могу быть на нее за это в претензии.
— Ожидает ребенка?
Пурпурный словно был напуган этим. Он принялся что-то лихорадочно подсчитывать на пальцах.
— Получается почти девять... — он поглядел на меня. — И через сколько ожидает?
— Через три руки дней.
Он снова углубился в подсчеты.
— Три раза по пятью пять... семьдесят пять. Голубых дней, конечно. Теперь посмотрим, что получится, если перевести их в обычные... Ага, через четыре с половиной месяца... Уф! А я было подумал...
— Что подумал?
— Не
имеет значения. Я просто радуюсь, что у вас не случается таких вещей, как период недомогания в тринадцать с половиной месяцев...
Он опять нес какую-то чушь — беременности больше двухсот пятидесяти голубых дней не бывает. Сколько это будет месяцев я и понятия не имел, хотя он применял этот термин примерно в том же значении, что и руку дней. Вероятно, это был его способ подсчета числа дней. Пурпурный упоминал еще раньше, что его дни — «стандартные дни», как он их называл — наполовину длиннее чем наши.
Наши дни, ясное дело, измеряются прохождением голубого светила, вне зависимости от положения красного. Гортин рассказал мне,