Летняя королева стр. 2
перед Богом, – мрачно изрек он. – Это тебе не увеселительная прогулка из глупого каприза.
– Да, папа.
Алиенора знала, что паломничество важно для отца и даже необходимо для спасения его души, но все равно не хотела, чтобы он уезжал. В последнее время он очень изменился, стал скрытен, видимо, его что-то тяготило, и она не понимала, что именно.
Он поднял подбородок девушки указательным пальцем:
– Ты моя наследница и должна вести себя, как подобает дочери герцога Аквитании, а не дуться, как ребенок.
Та в возмущении отстранилась. Ей исполнилось тринадцать, она уже год как совершеннолетняя, а потому взрослая. Хотя ей по-прежнему хочется отцовской любви и защиты.
– Вижу, ты меня поняла. – Он нахмурился. – В мое отсутствие ты правительница Аквитании. Наши вассалы поклялись поддержать тебя как мою преемницу, и ты должна чтить их преданность.
Алиенора прикусила губу:
– Я боюсь, что ты не вернешься… – голос ее дрожал, – и я больше тебя не увижу.
– О дитя! Если Богу будет угодно, я, конечно же, вернусь. – Он нежно поцеловал ее в лоб. – Я еще побуду с тобой немного. Где Петронилла?
– В постели. Я оставила ее досыпать.
Пришел конюх, чтобы заняться Жинне и Морелло. Отец увлек Алиенору во двор, где первые бледно-серые лучи света постепенно приобретали более теплые оттенки. Он мягко дернул
ее за толстую косу медово-золотистых волос:
– Теперь ступай и разбуди сестру. Будет прекрасно, если ты сможешь сказать, что прошла пешком часть пути, который когда-то совершил святой Иаков.
– Да, папа. – Она посмотрела на него долгим немигающим взглядом, прежде чем степенно удалиться, держа спину прямо.
Герцог Гильом вздохнул. Старшая дочь быстро становилась женщиной. За последний год она заметно прибавила в росте, слегка округлилась в груди и бедрах. Она была прекрасна; один взгляд на нее усиливал боль. Она еще слишком молода для того, что грядет. Да поможет им всем Господь.
Когда Алиенора вернулась в спальню, Петронилла уже деловито складывала свои любимые побрякушки в мягкий матерчатый кисет, готовясь к путешествию. Флорета, их нянька и дуэнья, успела вплести голубую ленту в блестящие каштановые волосы Петрониллы и убрать их с лица, открыв изящную линию скул, если смотреть в профиль.
– Где ты была? – недовольно поинтересовалась младшая сестра.
– Нигде. Просто гуляла. Ты ведь спала.
Петронилла затянула шнурки кисета, поигрывая кисточками на их концах.
– А папа обещал привезти нам освященные кресты из усыпальницы святого Иакова.
«Как будто освященные кресты могут как-то восполнить грядущую разлуку с отцом», – подумала Алиенора, однако промолчала. Петронилле хоть и одиннадцать, но она все еще такой ребенок. Несмотря на их близость, два года разницы временами превращались в пропасть. Алиенора была для Петрониллы в равной степени и сестрой, и матерью, которой они лишились.
– А когда он вернется после Пасхи, мы устроим большой праздник? – Петронилла вопросительно уставилась на нее карими глазами. – Правда?
– Ну конечно, – ответила Алиенора и обняла сестру, сама утешаясь этим объятием.
Была середина утра, когда кортеж герцога отправился в Бордо после мессы, состоявшейся в церкви Сен-Илер, куда частенько заходили паломники. Стены ее украшал герб властителей Аквитании.
Сквозь облака местами проглядывало бледно-голубое небо, и редкие лучи солнца отражались на конской сбруе с насечками. Караван растянулся вдоль дороги тоненькой ниточкой, в которой, как в радуге, смешались разные цвета: