Летним вечером в подворотне стр. 2
с надрывом говорил Корень.
— А ты с ней по-хорошему, — советовал Циркин, держа его за руку и проникновенно глядя в глаза. — Ты, главное, на неё не дыши. Дыши в сторону.
— Не любит и не отпустит! — Корень в отчаянии замотал головой и попытался выдернуть руку.
Циркин руку не отдал.
— А кому отпустит? — нехорошо прищуриваясь, спросил он. — Васе отпустит?
— …с-сушь… б-блескх… — неожиданно сказал Вася и покачнулся, как подрубленный эвкалипт. Друзья вовремя его подхватили.
— Видишь, какой он! — укоризненно сказал Циркин и опять попытался вложить в ладонь Корня рубль с мелочью. Корень руку отдёрнул, и Циркин вышел из себя.
— …? — сказал он. — …!
И добавил ещё несколько слов, совсем уж обидных.
Дело происходило летним вечером в каменном туннеле, ведущем с улицы во двор многоэтажного дома. В просторечии это место именовалось подворотней.
Зашуршали покрышки, забормотал автомобильный двигатель. Циркин осторожно выглянул на улицу и тут же отпрянул, увидев знакомый микроавтобус. Дело в том, что три друга возглавляли список лиц, не явившихся в обязательном порядке на лекцию о вреде алкоголя. А за углом возле гастронома маячили, между прочим, дружинники с консервного комбината. Циркина они знали в лицо.
Ситуация в подворотне, как видим, складывалась самая драматичная. До закрытия оставалось менее получаса, а Корень вёл себя безобразно: отказывался идти в
гастроном, выдвигая смехотворную причину, что продавщица Галя якобы плохо к нему относится.
— Чот… блесс… — опять сообщил Вася. — Уомп…
Ему-то было всё равно — он только что пропил квартальную премию.
— Корень! — приказал Циркин. — Ты идёшь в гастроном и берёшь пузырь!
Было в нём что-то от гипнотизёра.
— Она… — начал Корень.
— Корень! — властно повторил Циркин, глядя ему в глаза. — Ты идёшь в гастроном и берёшь…
Его перебил Вася.
— Чо там блестит? — удивительно ясно сказал он. — Вон там…
Блестели разведчики. Почувствовав, что они обнаружены, докладчик метнулся за угол, а оппонент с перепугу телепортировал.
Три друга тупо уставились в точку, где только что полыхнула синеватая неяркая вспышка.
Циркин пришёл в себя первым.
— Корень, — сказал он потрясённо. — Если ты, гад, сию минуту не пойдёшь в гастроном…
Корень упёрся. Зачем тогда нужно было сшибать недостающие четырнадцать копеек? Этого Циркин никак не мог понять.
* * *— Вот и они! — с облегчением объявил капитан.
В центре «канистры» беззвучно возник водянистый шар. Отплыл в сторонку, и на его месте появился второй.
Оба разведчика мелко вздрагивали от возбуждения.
— Нечто невероятное! — объявил докладчик. — Аборигенам известно взаимопроникновение!
— Быть не может! — ахнули на потолке.
— То есть не в прямом, конечно, смысле взаимопроникновение, — поправился докладчик. — Но они используют какую-то жидкость-посредник, видимо, экстракт, информационную вытяжку.
— Пожалуйста, подробнее! — взмолился кто-то.
— Хорошо! После броска мы сразу же оказались перед Информаторием, занимающим весь нижний ярус прямоугольного циклопического строения. Передняя стена — прозрачна. Над ней — светящиеся знаки.
— Почему вы решили, что это именно Информаторий? — спросил капитаи.
— Сейчас объясню. Внутренняя стена представляет собой ряд стеллажей. На стеллажах — сосуды с жидкостями, от прозрачной до совершенно чёрной. Назовём такой сосуд… Впрочем, мы подслушали его местное название — «пузырь». Так вот, абориген входит в Информаторий и после сложных, видимо, ритуальных действий получает такой «пузырь». Снаружи к нему подходят ещё двое, и втроём они ищут уединённое место, где делят жидкость поровну…
— Интере-есно! — сказал капитан, тоже начиная мелко