Лето кончится не скоро стр. 572
всякий случай твое сердце.
Шурка мотнул головой. Сердце не болело и билось ровно.
— Лучше другое желание…
Кимыч с ехидцей сообщил:
— Я знаю, о ком он попросит. О бабке…
— Да! Потому что, если с ней что-нибудь случится, куда я тогда… И потому что она родная!
— Ничего с ней не случится, — сказал Кимыч. Не Шурке, а Гурскому. — Я позаботился заранее, когда оформляли опекунство. Старуха проживет не менее ста лет. А то и больше. Без дополнительного энергоресурса.
— Все-таки вы циник, Илья Кимович, — вздохнул Гурский.
— Ну и пусть… Полушкин, давай о другом.
— Тогда… знаете что? Можно, чтобы Гриша Сапожкин отыскал щенка?
Все разом взглянули
на потолок. За ним уже не слышно было голосов и смеха. Потом Гурский и Кимыч посмотрели друг на друга. Кимыч пожал плечами. Гурский опять затеребил бороду.
— Видишь ли… Месяц назад щенка поймали мальчишки с улицы Краснопольской. Привязали к дереву и расстреляли из самодельных арбалетов…
— Будущие полевые командиры, — сказал Кимыч.
— Те, кто не мыслит жизни без стрельбы по живым целям…
Шурка вздрогнул, обнял себя за плечи. Как на зябком сквозняке.
— Тут ничего не поделаешь, Полушкин… А Грише лучше не знать про это. Пусть думает, что щенок живет у других хозяев…
— Пусть, — прошептал Шурка. — Но тогда… я не знаю, что и хотеть. Надо думать, а времени нет…
— Времени нет, — согласился Кимыч.
— Вот что! Если можно… Пусть это лето не кончается подольше! Пусть будет длинным-длинным! Можно?
Кимыч недовольно спросил:
— Это как же? Задержать Землю на орбите? Или изменить наклон оси?
Гурский посмотрел на него через плечо. Слегка нагнулся над Шуркой.
— Мы не можем ни задержать, ни наклонить, Кимыч прав. Но тебе и твоим друзьям лето покажется долгим-долгим. Оно не кончится, пока… ну, скажем, пока ты не истреплешь свою анголку. А это случится очень не скоро.
— Еще бы! — возликовал Шурка.
— А теперь выведи нас.
Они покинули комнату, и кирпичный коридор (теперь в нем горели лампочки) привел к железной лесенке. Вверху светился круглый выход.
Шурка первый поднялся на поверхность. Конечно же недалеко от Кузи. Качались головки дикого укропа и белоцвета. На иван-чае кое-где уже появились пушистые семена.
Гурский и Кимыч встали у Шурки за спиной. Подержали его за плечи, потом обошли с двух сторон и стали уходить сквозь чащу травы. Не оглянувшись. Они были видны по пояс.
Они не просто уходили, а как бы таяли в солнечном воздухе. Исчезали, как сон.
Шурке стало грустно. Не только из-за прощания. Вообще. Ведь вместе с повышенной регенерацией и другими волшебными свойствами пропала и спасительная блокада памяти. Шурка знал, что теперь воспоминания о прошлом будут частыми и безжалостными. Никуда не уйдешь… Он уже приготовился…
Но сзади раздались знакомые голоса. К Шурке спешили Платон, Кустик, Тина, Ник. И Женька. У Женьки косы цеплялись за головки трав. Кустик храбро ломился через белоцвет, но при этом тихонько верещал.
Они подбежали.
— Шурка, мы тебя искали, искали!
— Шурчик, ты почему тут один?
Он посмотрел Женьке в глаза, почесал зудящий укол над коленом.
— Я провожал этих. Они ушли насовсем.
— На свою планету? — шепотом спросил Кустик.
— Не знаю. Наверно…
Кустик наклонил к плечу голову.
— Смотри-ка. Твой кружок на сердце сделался загорелый. И шрама почти не видать.