Лезгинка по-русски стр. 82
коленях мальчишка лет пятнадцати, гладил собаку по боку и плакал.
– Он без оружия, – сказал старший лейтенант Шумаков, уже рассмотревший мальчишку через оптический прицел.
Спецназовцы приблизились, окружили мальчишку, но он, бросив на них первый взгляд, больше внимания не обращал. Только плакать перестал. Стыдно, видимо, было плакать перед взрослыми, потому что сам он себя считал уже почти взрослым. Собака лежала без движения, даже грудь не колыхалась. Значит, не было и дыхания. Только вблизи видно стало, что пуля вошла крупному псу через ухо в голову.
Подполковник Занадворов понимал, что мальчишке очень больно, что он потерял своего, может быть, лучшего и наверняка самого верного
друга, потерял тогда, когда видимой опасности, казалось, и не было; следовательно, потеря эта была вдвойне неожиданной и потому особенно тяжелой. И не хотелось лезть со своими словами в эту частную трагедию. Но спросить следовало, и Сергей Палыч нашел нужные слова.
– Собаку-то за что?
Мальчишка поднял голову.
– Они туда пошли… – показал он рукой не в сторону известной тропы, а в сторону пологого склона. – Возьмите меня, я знаю проход через скалы. Я помогу догнать их.
– Как тебя зовут? – спросил Тихомиров.
– Хамзат… Хамзат Дидигов.
– Дидигов? – переспросил Занадворов. – Родственник Амади Дидигова?
– Амади из нашего тейпа. У нас больше половины села Дидиговы. Есть еще одно село, где Дидиговых много. Это на границе с Ингушетией. Но там другой тейп…
– Хорошо, они тебя еще не тронули, – заметил капитан Ёлкин.
– Они бы тронули… Но тоже спросили, как меня зовут и не родственник ли я Амади. Тогда ушли… Переглянулись и ушли.
– Ты кого-то из них раньше видел?
– Видел одного. Он часто с дядей Амади ходит…
– А как зовут, знаешь?
– Нет. Он не из нашего села. И вообще разговаривает не так, как у нас говорят.
– А как?
– Ну как-то не так… будто в Москве живут. Но он чеченец.
– Понятно. А собаку-то зачем убили?
– Я их сначала не видел, иначе не пустил бы Артура. Он у меня добрый был. Он не кавказец, он помесь кавказца с сенбернаром. И кровь сенбернара в нем сильнее была. Добрый… Побежал навстречу поздороваться. А что залаял… Собаки всегда лают. Все лают. И предупреждают, и от радости, и говорят что-то… А Артур больше не залает…
Мальчишка снова готов был заплакать.
– Нам всем приходилось друзей терять. Так, ты говоришь, здесь проход есть? – подполковник совмещал утешение с делом, понимая, что отвлечение на другую тему пойдет мальчишке на пользу.
– Да, в соседнее ущелье.
– Покажи на карте. – Занадворов развернул планшет.
Мальчишка долго водил по карте пальцем, но потом пожал плечами.
– Здесь ничего не понять… А проход есть. Я только сегодня там шел.
– Куда ходил-то? – спросил майор Тихомиров.
– Отец с матерью на метеостанции работают. Я два раза в неделю к ним хожу.
Метеостанция на карте была отмечена как нерабочая. Значит, карта устаревшая и пора ее менять. Или хотя бы отметки следует сменить. И Занадворов сделал карандашом свою отметку, зачеркнув знак условного обозначения.
– Давно метеостанцию открыли?
– Два с половиной месяца. Отец с матерью и раньше там работали. И сейчас стали.
– Идем… Покажешь проход.
– Артура похоронить нужно. Я быстро…
Занадворов обернулся и кивнул капитану Ёлкину. Тот вытащил из-за спины малую саперную лопатку и воткнул