Лягушка - 4. Лягушка-принцесса стр. 66
с императорской семьёй, любимые родственники готовы отдать Нику в жёны принцу любым способом и даже по частям.
Она исправно проторчала у станка до тех пор, пока нитки перед глазами не начали сливаться в сплошную полосу, и только после этого вернулась на семейную половину дома, где выслушала недовольное ворчание тётушки.
— Не слишком ли рано вы закончили, госпожа Юлиса? Подарок жениху полагается вручать в день помолвки.
— Не обязательно, — возразила бабуля, поглядывая на внучку с откровенной жалостью. — Можно и позже, главное — до свадьбы.
— Я успею, госпожа Септиса, — заверила племянница, усиленно моргая, чтобы избавиться от ощущения песка в глазах.
Воздев очи горе, хозяйка дома, досадливо махнув рукой, поспешила на кухню. Несмотря на то, что повар-раб пользовался полным доверием госпожи, сегодня она лично контролировала приготовление блюд. Всё-таки сенаторы пока ещё не так часто ужинают в особняке регистора Трениума.
Резонно предположив, что знатный гость, возможно, захочет поговорить и с ней, Ника не стала ложиться, отослав Дедеру прочь.
Зная, как болезненно относится тётушка к бесполезной трате дорогого масла, девушка сидела в темноте, бездумно пялясь в светло-серый прямоугольник приоткрытой двери.
Она уже засыпала, когда проём заслонила тёмная фигура.
— Госпожа Юлиса! — позвал знакомый голос виночерпия. — Вы спите?
— Нет, Эминей, — моментально проснулась та. — Чего тебе?
— Господин Септис просит вас прийти в столовую, — ломким юношеским баском проговорил невольник.
На ложах по сторонам уставленного яствами стола вальяжно возлежали хлебосольный хозяин дома и его знатный гость. Покрасневшие физиономии обоих лоснились от выпитого вина и царившей в комнате духоты.
Пламя светильников не только освещало покрытые росписью стены и играло бликами на драгоценной посуде, но и исправно пожирало кислород, делая воздух, пропитанный запахами жира пота и специй, ещё более спёртым.
— Вы звали меня, господин Септис? — с вежливым безразличием спросила Ника, делая вид, что не замечает ни осоловевших глаз, ни толстых волосатых ног, торчавших из-под задранных едва ли не до пояса туник.
— Видите, господин Юлис, какая красавица? — пьяно ухмыльнулся регистор Трениума. — Не зря государь выбрал нашу племянницу в жёны своему сыну.
— Она ещё и умница, — одобрительно кивая, улыбаясь, заметил сенатор, — Я рад, что вы запомнили мои слова и сумели понравиться его величеству. А уж я-то знаю, как это непросто.
— Вы переоцениваете мои скромные способности, — потупилась девушка.
— Ни в коем случае! — сурово нахмурясь, собеседник помахал толстым, похожим на сосиску пальцем и с апломбом, заявил:
— В роду Юлисов дураков нет и никогда не было!
— Это точно, — тряхнул головой изрядно окосевший хозяин дома.
— В наших жилах течёт кровь воинов, полководцев и государственных деятелей, — профессионально витийствовал народный избранник. — Наши
предки стояли у истоков нынешнего могущества Империи. Помните, госпожа Юлиса…
Сурово сведя брови к переносице, он обратил свой затуманенный алкоголем взор на скромно потупившуюся девушку.
— Даже став невесткой государя и войдя в славный род Тарквинов, вы не должны забывать о своих корнях. Конечно…
Оратор слегка прокашлялся.
— …Конечно, в первую очередь вы обязаны быть верной и добродетельной супругой своему законному мужу — принцу Вилиту, но и о кровных родственниках не нужно забывать.
"И этот туда же, — мысленно фыркнула Ника. — И даже почти теми же словами. У него что, других нет? А ещё, небось, риторику изучал".
— Не нужно, — кивая, повторил дядюшка. Он,