Лягушка - 4. Лягушка-принцесса стр. 759
Но прежде, чем девушка успела ответить, на улице кто-то зло рявкнул:
— Открывай, проклятый бездельник! Делать мне больше нечего, как только тут торчать.
— Сейчас, сейчас, господин, — суетливо отозвался привратник.
— А-а-а, — зевая, протянул хозяин публичного дома. — Варас Кенериец.
— Кто это? — вполголоса поинтересовалась гостья.
— Торговец дровами и углём, — хмыкнул собеседник. — Тот ещё голодранец. Но уверяет, что приходится роднёй понтеянским Кенериям, поэтому и гонор как у аристократа.
Вновь посмотрев в окно, она увидела, как низенький мужчина с большим свёрнутым на сторону носом вводит на двор двух тяжело нагруженных ослов. Один вёз большущую охапку хвороста, другой — объёмистые, прикрытые плетёными крышками корзины.
Отпущенник, кряхтя, поднялся с кровати, натянул тунику, и обув сандалии, направился к двери, буркнув:
— Надо расплатиться. А то ещё скандалить начнёт. Пустой человечишка, но товар у него самый лучший, и берёт недорого.
Пока Жаку с Нвалием таскали хворост и наполненные корзины в сарай, а Кенериец приторачивал к седлу переданную ему пустую тару, владелец заведения лично спустился во двор и после непродолжительной беседы отсыпал в чёрную, как сажа, ладонь торговца горсть медяков.
Дождавшись, когда за ним закроются ворота, беглая преступница вновь угнездилась на лежанке, взявшись за изучение второй части трактата "О новых цифрах и способах исчисления".
Однако не успела она углубиться в чтение, как явился гостеприимный хозяин публичного дома.
— Я привёл раба убраться в комнате.
На миг Ника растерялась, не зная, как поступить? Остаться сидеть, делая вид, что поглощена чтением? Вот только по легенде сын ольвийского вождя Орли с трудом понимает даже разговорный радланский.
Сделав предупреждающий знак Птанию, девушка подскочила к кровати, улеглась, и торопливо прикрывшись одеялом, пробормотала:
— Теперь пусть заходит.
Из-под приспущенных век она видела, как не поднимавший глаз Нвалий, проследовав в ванную комнату, вынес оттуда начавший изрядно пованивать ночной горшок.
Шагнув к лежанке, отпущенник взял неосмотрительно позабытый гостьей папирус, и сворачивая его, не смог удержаться от вопроса:
— Неужели вам нравится эта скучная наука?
— Не очень, — приподнявшись на локте, честно призналась попаданка. — Меня больше интересует автор этого трактата…
Но услышав шум приближавшихся шагов, не стала развивать свою мысль, ограничившись загадочным:
— А почему — я вам потом скажу.
Кроме дочиста отмытого горшка, невольник принёс деревянную лохань с водой и большую мочалку.
Всё время, пока Нвалий наводил порядок, его господин что-то писал в соседней комнате, изредка поглядывая на него через распахнутую дверь.
Закончив тщательную уборку, раб удалился, а владелец заведения, зайдя в спальню, положил на столик так неосторожно брошенный гостьей на видном месте папирус.
— Трактат заинтересовал вас потому, что автор женщина?
— Вы правильно догадались, господин
Птаний, — подтвердила беглая преступница, выбравшись из постели и направляясь к зеркалу, на ходу одёргивая рубаху. — Я знаю стихи двух поэтесс, отец рассказывал мне о художнице Годре Обийской, чьи картины украшают храм Артеды в Обии. Но я всегда считала, что философия и другие науки доступны только мужскому уму. И вдруг я нашла у вас это чудо!
Она с благоговением взяла свиток.
— Своим трактатом госпожа Корнелла доказала, что и на женщин сходит божественное озарение, и мы тоже способны совершать открытия! Эти цифры гениальны в своей простоте. Даже записывая большое и сложное число, можно обойтись минимальным количеством знаков. Откуда у вас этот свиток,