Лягушка - 4. Лягушка-принцесса стр. 84
следить надо, чтобы складки не образовывались, и моль не поела.
Понимая, что после подобного заявления, любой скандал с её стороны будет выглядеть, как покушение на авторитет матушки хозяина дома, Ника молча направилась к двери. Увра едва успела убрать с пути госпожи бадейку с грязной водой.
На чистенькой тряпочке, заботливо постеленной поверх сундука, в рядок красовалось всё её оружие, включая тяжёлый кривой кинжал, подаренный в Канакерне кузнецом Байдучем, блестящие прутки из нержавеющей стали и остатки пояса с деньгами.
"Она бы ещё каждую монетку по отдельности выложила! — мысленно взвыла девушка. — Чтобы лучше смотрелось!"
— Увра, бросай мочалку, потом домоешь! — распоряжалась за её спиной матушка регистора Трениума. — Иди на кухню, скажи Лукусу, чтобы приготовил госпоже Юлисе подогретого вина с мёдом.
— Слушаюсь, госпожа Септиса, — отозвалась невольница.
— Да пусть вино сильно не разбавляет! — крикнула ей вдогонку старушка.
Схватив пояс с деньгами, Ника торопливо сунула его под одеяло ровно за миг до того, как дверной проём заслонила сутулая фигура бабули.
— Ты погоди ложиться, — посоветовала та. — Сейчас Увра вернётся и поможет тебе раздеться.
— Я не тороплюсь, — проговорила внучка, присаживаясь на кровать.
— А это что у тебя такое? — старушка заинтересовалась разложенными на сундуке предметами. — Ой, а этот нож я ещё не видела. Здоровый какой. Откуда он у тебя?
— В Канакерне подарили перед тем, как в Империю отправилась, — ворчливо пояснила Ника. — Только он для меня слишком тяжёлым оказался. Вот я его всю дорогу в корзине и протаскала.
— Да, — согласилась собеседница, приподняв клинок, упрятанный в украшенные серебром ножны. — Это оружие мужчин. Даже тебе оно не по силам.
— А это что? — она взяла один из металлических прутиков, бывших когда-то частью инвалидного кресла Виктории Седовой.
— Отец нашёл где-то в лесах Некуима, — небрежно пожала плечами девушка. — Велел отдать какому-нибудь искусному оружейнику, чтобы кинжал сделал. Это железо очень прочное и почти не ржавеет.
— Каких только чудес в мире нет, — покачала сухонькой головой бабуля и спросила. — Ту рубаху, что на верёвке висит, ты сама шила?
— Пришлось, госпожа Септиса, — усмехнулась внучка. — Я три взяла, да только одна и сохранилась.
— Ну теперь-то она тебе без надобности, — авторитетно заявила Торина Септиса Ульда, тяжело опускаясь на табурет. — Здесь такую одежду только варвары носят.
— Пусть останется как память, — вздохнула Ника. — Буду иногда доставать из сундука и вспоминать, как мы с отцом жили в маленькой хижине среди дикого дремучего леса.
— Если только для этого, — пожевав ярко накрашенными губами, согласилась собеседница.
В комнату торопливо вошла рабыня с маленьким блюдом.
— Ну-ка дай сюда! — строго приказала матушка регистора Трениума.
Осторожно взяв коричневую пиалу, она сделала маленький глоток и удовлетворённо кивнула.
— То, что надо. Пей, внучка, и отдыхай. А я пойду посмотрю, как там дела у Гэаи. Матери-то некогда дочкой заниматься, так хотя бы я, старая, прослежу, чтобы она настоящей радланкой стала.
Едва стихли её шаркающие шаги, девушка приказала:
— Принеси мне ночную рубашку!
Но поймав непонимающий взгляд рабыни, поморщившись, вспомнила, что местные предпочитают спать обнажёнными.
— Помнишь, в чём я была утром?
— Да, госпожа, — вновь опустив глаза, кивнула собеседница.
— Вот за ней и сходи.
Переодевшись, Ника выпила тёплого вина с намешанным мёдом, и передавая Увре пустую чашку, негромко поинтересовалась у терпеливо ожидавшей невольницы:
— Ты кому служишь?
— Господин