Лягушка-путешественница (СИ) стр. 1035
думала девушка. — Так я сама этого козла предупредила. Но кто же знал, что гусар такой недоверчивый?»
А больше ничего у неё против горца нет, кроме виноватой улыбки да неадекватной реакции дочки консула. Путешественница решительно тряхнула головой. Горец виноват уже хотя бы потому, что у неё просто нет никого другого на примете!
— А может, это Ноор Учаг вам соврал? — предположила Ника, продолжив с жаром. — Я видела, как он уходил из дома Картена, я знаю, что случилось потом с Вестакией. Просто варвар — очень умный человек. Это значит, что вашей невесте грозит смертельная опасность. Если её вообще уже не убили.
— Почему вы так думаете? — Румс смотрел на неё с иронией и участием, словно взрослый умудрённый жизнью человек, с которым ребёнок делится своими детскими страхами.
— После таких разговоров он сразу поймёт, что вы его в чём-то подозреваете, — стараясь сохранять спокойствие, начала объяснять девушка. — И если пленницы ещё живы, обязательно от них избавится.
С сожалением вздохнув, молодой человек возвёл очи горе. Намёк на её глупость, а то и слабоумие, оказался настолько прозрачным, что путешественница, едва не задохнувшись от ярости, выпалила:
— А если Ноор Учаг хоть как-то связан с теми слухами, из-за которых Картена собирались выгнать из городского совета…
— Кого выгнать? — резко перебил её десятник конной стражи. — За что? Кто вам сказал?
Спохватившись, что сболтнула лишнее, Ника выругалась про себя. Но слово — не воробей, пришлось выдать вчерашний разговор с мореходом.
— Сам господин Картен, — не без гордости заявила девушка. — Он выяснил, что кто-то подкупил некоторых… продажных граждан, чтобы те на хоре предложили лишить его звания консула. И всё из-за того, что Вестакия то ли сбежала с любовником, то ли покончила жизнь самоубийством. Вроде как человеку, так наказанному богами, в городском совете делать нечего.
Рассказчица криво улыбнулась.
— По мне так причина глупая. Но, видимо, у вас думают по-другому.
— Я слышал, как кое-кто упрекал Картена в том,
что он не сумел воспитать у дочери почтения к родителям и уважения к нашим обычаям, — медленно проговорил Румс. — Но лишить звания консула…
Он помолчал, обдумывая услышанное.
— Люди не хотят выполнять приказы тех, от кого отвернулась удача.
— Вот видите! — обрадовалась путешественница. — После благоприятного жертвоприношения Нутпену разговоры, кажется, стихли. Но если найдут тело Вестакии, они вспыхнут вновь. Тогда Картен точно вылетит из совета.
— И вы уверены, что Ноор Учаг имеет к этому какое-то отношение? — взгляд молодого человека сделался тяжёлым и давящим, словно каменная плита.
— Да! — твёрдо ответила собеседница, не отводя глаз.
— А я в это не верю! — отвернулся десятник конной стражи.
— Как хотите, — развела руками путешественница, с горечью заметив. — А я думала, вы поможете мне искать пленниц.
— Где? — с жалостью покачал головой сын консула.
— В усадьбах вдоль Змеиного ручья.
— А причём тут Змеиный ручей? — нахмурился молодой человек.
— Зипей Скела говорил, что именно туда направлялась лодка, в которую сели Вестакия и Ноор Учаг.
— Во имя пенной бороды Нутпена! — морщась словно от зубной боли, простонал десятник. — Вы всё ещё верите этому обманщику?
— Да! — кивнула собеседница. — Хотя бы потому, что он скрылся, как только узнал об объявленной Картеном награде. Выходит, чего-то опасался.
— Собрались обыскать усадьбу консула Вокра Рукиса? — усмехнулся Румс. — У него только надсмотрщиков десятка