Библиотека

Лягушка-путешественница (СИ) стр. 17

Размер шрифта
-
+
Тема

далеко мы отошли к югу, госпожа.

— Как? — продолжала расспрашивать настырная пассажирка.

— По высоте Северного кола, её ещё называют Небесным гвоздём, — стал важно объяснять мореход. — Это звезда, вокруг…

Договорить он не успел.

Картен сделал на палке пометку угольком и наклонился к светильнику. По тому, как тут же поникли его плечи, Ника со щемящей болью поняла, что попытка вырваться из колец Змеи провалилась.

Очевидно, об этом догадалась и команда. Тем не менее, Купин с отчаянной надеждой крикнул:

— Ну, что там, хозяин?!

— Говорите, господин! — не выдержал ещё кто-то.

— Нас несёт на север, — слова капитана глухо ударили в напряжённую тишину. — Но мы попробуем ещё раз! И у нас обязательно получится!

— Жертву бы принести, хозяин, — неожиданно предложил Жаку Фрес. — Нутпену.

— Лучше Яробу! — возразил Вулин. — Пусть пошлёт северный ветер… Или хотя бы западный. Без паруса нам не соскочить со Змеи.

— Надо было ещё утром сделать, — недовольно проворчал Нут Чекез. — А мы сразу за вёсла уцепились. Забыли про богов. Вот ничего и не вышло.

— Жертвоприношение совершим завтра на восходе, — тут же пообещал Картен, спускаясь с кормы. — Сделаем всё как надо.

Моряки, поёживаясь от холода, потянулись к люку, а Ника поспешила укрыться в своём закутке, не желая лишний раз мозолить глаза усталым, разочарованным людям.

Всю ночь из трюма доносился невнятный шум голосов. Очевидно, команда обсуждала постигшую их неудачу. Она попробовала прислушаться, но не сумев разобрать ни слова, уснула под тихий гул.

Видимо, капитан решил придать церемонии как можно более торжественный характер. Матросы получили приказ умыться и собраться на палубе гребцов. На корме положили каменные плиты, служившие подставкой для печки, на которой когда-то готовили еду. Развели крошечный костерок. Одетый в чистый хитон, украшенный серебряной пряжкой на плече, капитан аккуратно положил в огонь пару кусочков мяса и запел, воздев к небу украшенные браслетами руки.

Движущий толщи воздушные мира своим дуновеньем,

О леденящий Яроб, появись к нам из царства Такеры,

Неба пустого разбей неподвижность сплошную!

Парус могучий наполни своею священною силой!

Пусть же корабль остроносый несётся на встречу Нолипу,

Точно туда, где его огнегривые кони

Тяжким галопом взбегают на синее небо!

Запахло жареной кабанятиной. Желудок девушки отозвался на аромат обиженным урчанием. «Ценный продукт на дым изводят», — зло подумала голодная Ника. Стоявший рядом Купин жадно сглотнул слюну. Кое-кто из матросов пытался подпевать, но большинство помалкивало, доверив обращение к богам начальству.

Когда костёрчик прогорел, Картен тщательно смёл пепел на дощечку и подбросил в воздух над волнами.

— Нутпена не забудь, хозяин, — напомнил Жаку Фрес.

Грозно сверкнув глазами на вмиг стушевавшегося матроса, капитан взял у

раба стаканчик, и промочив горло, простёр руки вперёд по ходу корабля. Новый гимн разнёсся над лениво колыхавшимся морем.

О водовласый держатель земли Нутпенум, внемли мне

Конник, держащий в руках трезубец, из бронзы кровавой отлитый,

Ты, обитатель глубин сокровенных широкого моря,

Моревладыка, что тяжкими мощно грохочет валами!

О колебатель земли, что, вздымая могучие волны,

Гонишь четв ё рку коней в колеснице, о ты, дивноокий,

С плеском взрываешь солёную гладь в бесчисленных брызгах,

Мира треть получил ты в удел — глубокое море,

Тешишься, бог и владыка, средь волн со зверями морскими,

Корни земные хранишь, блюдёшь кораблей продвиженье.

Нам же подай честное богатство

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.