Лягушка-путешественница (СИ) стр. 44
подальше от любопытных глаз мореходов.
Отыскав местечко за густо разросшимися кустами тальника, быстро сбросила опостылевшую кожаную одежду, и оглядевшись по сторонам, зашла в воду. Мылась девушка долго и со вкусом, стараясь не обращать внимания на постепенно пробиравший до костей холод. Корешки не подвели, и к лагерю мореходов она вышла чистая, умиротворённая и красивая.
— Я уже собирался посылать кого-нибудь за тобой, госпожа Юлиса, — проговорил Картен, масляно поблёскивая глазками. — Похлёбка почти готова.
— Значит, я пришла вовремя, — усмехнулась Ника, тряхнув распущенными по плечам волосами.
То ли Марбет чудесным образом научился готовить, то ли девушка так соскучилась по мясному супу, только полученное варево она уплетала с огромным аппетитом, жмурясь от удовольствия. Жизнь вновь могла бы показаться прекрасной, не мешай этому похотливые взгляды, которые она время от времени ловила на себе. Если матросы тут же отворачивались или начинали хвалить её талант, сравнивая с богиней Анаид, покровительницей зверей и охоты, то капитан, нисколько не стесняясь, продолжал «раздевать» пассажирку глазами.
«Вот батман! — с тоскливым раздражением думала та, обгладывая кость и старательно делая вид, будто не замечает более чем красноречивых взглядов купца. — Нажрался, козёл старый, теперь на подвиги потянет. Хорошо, если один заявится. Может и отобьюсь. А если с компанией?»
Сытно рыгнув, Картен сунул полупустую миску рабу.
— Пойду,
искупаюсь перед сном.
«Неужели, он на самом деле считает себя таким сексуально привлекательным?» — фыркнула про себя девушка, глядя, как голый мореход, явно красуясь перед ней (ну не перед матросами же?), стоял на песке, подставив лицо заходящему солнцу и почёсывая густо заросшую чёрными волосами грудь.
Не в силах смотреть на такое отвратительное зрелище, Ника отвернулась, покачав головой и возведя очи горе. За спиной река с шумным плеском приняла в свои воды разгорячённое тело капитана.
Пользуясь прекрасной погодой, моряки устроились спать на берегу, разложив костры и выставив охрану.
Девушка ушла спать на судно. За ней увязался и Картен, провожаемый многозначительным хмыканьем и тихими завистливыми смешками подчинённых. Представив себя в его объятиях, Нику передёрнуло от отвращения. Но одновременно она поняла, что самолюбивый купец ни за что не будет просить кого-то помочь справиться со строптивой пассажиркой: «Волосатый козёл успел всем растрепать, что у нас с ним как бы всё „по любви“».
Прихватив одеяло и волчьи шкуры, она ушла с кормы на палубу гребцов, где расположилась в проходе между лавок, перегородив его парой вёсел, надеясь, что нетерпеливый кавалер обязательно наткнётся на них в темноте.
Несколько раз девушка просыпалась, испуганно хватаясь рукой за кинжал. Но на судне царил мир и покой, а тревожные звуки доносились из леса, чёрной стеной заслонившего горизонт. Матросов тоже тревожили доносившиеся оттуда крики, и они, пододвигаясь ближе к костру, подбрасывали в огонь дополнительную охапку хвороста. Только из капитанской каюты всю ночь доносился бодрый, жизнерадостный храп всем довольного человека. Казалось, ничто не могло помешать Картену наслаждаться заслуженным отдыхом. Пассажирка даже позавидовала такому спокойствию.
Утром, осмотрев борта и всё ещё лежащую на песке мачту, мореход уверенно заявил, что завтра они смогут уйти из этих мест.
— Пойдём на юг, в цивилизованные земли.
Ника, успевшая к тому времени умыться и заплести волосы в толстую, короткую косу, предложила:
— Надо бы ещё мясом запастись.
Матросы, выполнявшие утренний туалет,