Лягушка-путешественница (СИ) стр. 71
в жару. Мой господин молил Пелкса. Вся надежда только на него.
— А отвар? — спросила девушка, зачерпывая большой ложкой беловато-жёлтую массу с резким, неприятным запахом.
— Грету Фро от него лучше, — сказал Пуст. — А остальным что-то не помогает. Если бы с мёдом… Но он уже закончился.
Последние слова он произнёс с явным упрёком, будто именно пассажирка виновата в том, что работники его господина умирают.
— Жалеешь, что на меня его извели? — усмехнулась она.
— Нет, госпожа, — тут же опустил глаза невольник. — Как можно? Вы же из славного рода Юлисов, а матросы — обычные простолюдины из Канакерна.
— Пошёл отсюда! — тихо рыкнула девушка, не понимая, издевается он или говорит серьёзно.
Крек Палпин предложил капитану усадить за вёсла варваров.
— Они здоровые, как лошади, — шмыгал носом матрос. — Чего их зря кормить? Пусть гребут.
Но первая же попытка использовать ганток окончилась неудачей. Грязные, плачущие женщины никак не могли понять, что от них требуют эти страшные люди, лишившие их родины. Вдвоём еле справлялись с одним веслом, то опуская его слишком низко, то вздымая к небу. Не попадали в ритм, мешали другим гребцам. Раздосадованные мореходы поколотили их древками копий и вновь загнали в трюм.
Весь день пассажирка чувствовала нарастающую ненависть команды. Даже капитан стал обращаться к ней только на «ты», цедя каждое слово сквозь стиснутые зубы.
«Если так дальше пойдёт, меня по рукам пустят, а потом отправят к гантам или сразу за борт», — грустно думала Ника, прислушиваясь к доносившимся из каюты голосам больных. Кто-то выкрикивал какие-то имена, кто-то слал проклятия капитану, богам и даже ей персонально, кто-то тихо плакал. Расположившийся у противоположного борта Картен тоже всю ночь не спал, ворочаясь на разложенных на палубе овчинах.
На следующий день умерли двое. Когда тело Варина скрылось в глубине, плачущий Тирган указал пальцем в направлении носовой палубы. И вызревавший много дней нарыв лопнул с оглушительным криком.
— Она во всём виновата!!! С тех пор, как эта девка ступила на корабль, нас преследуют беды и несчастья!!! У неё дурной глаз!!!
— Она вовсе не дочь Лация Юлиса Агилиса! — подхватил Нут Чекез, скаля гнилые зубы. — Я сам слышал, как аратачи говорили, что это мерзкая лягушка, которую демоны превратили в женщину с холодной кровью и подлым сердцем!
— Из-за неё мы попали на Змею и чуть не погибли! — продолжал надрываться Тирган. — Теперь она принесла нам лихорадку, и мы все умрём!
Застывшая у котла Ника испуганно посмотрела на корму. Но стоявший рядом с рулевым Картен демонстративно отвернулся, рассматривая чуть видневшийся на горизонте берег.
— Вот батман! — прошептала она побелевшими губами. — За борт что ли прыгать? Далеко? Что делать?
Матросы тоже заметили реакцию капитана на их обличительные речи. И, видимо, поняв её правильно, с криками: «За борт гадину! Бей её!» — устремились к лестнице, ведущей на носовую палубу.
Вздрогнув, Ника тихо заскулила и попятилась к борту, с тоской глядя в сторону берега. Но внезапно, как уже часто случалось в подобных ситуациях, страх сменился отчаянной решимостью, а потом и гневом. Шагнув к печке, девушка выхватила оттуда головешку, и не обращая внимания на ожоги, бросила в поднимавшихся по ступеням матросов.
— Вот вам, уроды! — закричала она, швырнув следующую. — Получите! Я вас козлов вонючих предупреждала: Не трогайте варваров!