Лягушка в молоке стр. 161
было не до смеха. С радостью убедившись, что в жилище нет никого и ничего кроме разложенных по полу шкур, пары корзин с какими-то плошками да еле теплившегося очага в середине, Фрея отыскала в золе острый кусок кости, выкопала ямку в плотной земле и вернула себя к жизни. Затем засыпала место преступления и только после этого перевела дух. Неприятного запаха она не боялась. В вигваме так воняло, что резало глаза.
Увы, эйфория сменилась голодом и жаждой. К счастью скоро пришла незнакомая женщина, принесла кусок вареного мяса и кувшин с водой. Мясо оказалось холодным, волокнистым и таким жёстким, что приходилось его буквально грызть. Тем не менее, она съела всё. Сытый желудок помог обрести способность соображать. Мысли в голове крутились довольно мрачные. Незнакомая странная одежда, язык, отсутствие телефона и многих вещей, название которых она не помнила, но которые обязательно должны были быть. Всё это ясно и недвусмысленно давало понять, что её занесло куда-то очень далеко от дома.
Так долго сдерживаемые слёзы, наконец, брызнули из глаз. Но девушке ужасно не хотелось, чтобы кто-то услышал её плач. Поэтому она тихонько подвывала, крепко закрыв рот руками. Вдруг что-то кольнуло её в ногу выше щиколотки. Фрея машинально почесалась. Затем последовал новый укол, потом ещё один уже в руку у локтя. Вскоре выяснилось, что шкуры, на которых она с таким удовольствием себя жалела, населены какими-то маленькими, прыгучими и кусачими букашками. Вот тут она не выдержала и, завыв в голос, принялась ругаться. Знакомые, но непонятные слова вылетали одно за другим, прогоняя апатию и обречённость, добавляя злости, подстёгивая волю.
Наверно поэтому девушка смогла не разреветься и не потерять голову, оказавшись лицом к лицу со сборищем «индейцев». Хотя ночь, костёр и их суровые физиономии создавали довольно мрачную атмосферу. После посадки в кишащий мелкими кусаками вигвам Фрея не ожидала ничего хорошего от обвешанного цацками старика с блестящим колокольчиком на шее. Но уж никак не могла подумать, что он будет щипаться!
Потом толстяк сказал несколько слов, и выражение смуглых лиц окружающих заметно смягчилось. «Возможно, это был какой-то ритуал?» — подумала девушка, нисколько не удивляясь тому, что не только помнит это слово, но и прекрасно понимает его значение.
В сопровождении толпы любопытных они подошли к вигваму. Ясина что-то сказала шагавшей рядом девочке лет десяти. Тряхнув косичками, та проскочила внутрь, отодвинув расшитую ракушками шкуру. Женщина предложила Фрее следовать за ней.
«Наверное, это их дом», — решила девушка, опускаясь на корточки, чтобы пролезть через вход, оказавшийся гораздо ниже, чем в том вигваме, где она сидела раньше.
Внутри было ещё темнее, чем снаружи. Выпрямившись, она отступила в сторону, чтобы не загораживать дорогу Ясине, и тут же налетела на сложенный у входа хворост, одновременно что-то легонько оцарапало щеку. Отмахнувшись, Фрея поймала пучок сухих сеток. Опасаясь наткнуться ещё на что-нибудь, она замерла, балансируя на одной ноге.
Послушалось громкое
— Фу-у-у-у-у.
Во мраке взметнулись искры, осветив склонившееся над очагом лицо девочки. Положив на затлевшие угли пучок сухой травы, она тут же поднесла к ним кусок белой коры. Затрещав, та ярко вспыхнула, сворачиваясь в трубочку.
Довольная собой девочка положила на неё охапку тонких сучьев. Через секунду тьма рассеялась, затаившись по щелям.
Ясина всё ещё